Она принадлежит Ивару Дэвидсону. Это он купил вашу подругу. Его яхта нашпигована самыми современными системами защиты. Туда даже попасть невозможно, не говоря уж о том, чтобы что-то выкрасть.
- Да? – саркастично сказала Алина. – Ну что ж. Спасибо, что показали.
Она развернулась и стала отползать от края пещеры.
Взгляд Дарио ненароком скользнул по ее ногам.
Среди тряпок, принесенных Сабриной, были в основном маечки, топики со стразиками и джинсовые шортики, больше смахивающие на трусы. Форм они совершенно не скрывали.
- Подождите, - сказал он. – Я хотел извиниться.
Она удивленно посмотрела на него.
- За что?
- Ну, за то, что случилось там. В подземелье.
- А, вы про то, что пощупали мою жопу и немного возбудились? Ничего страшного. Мы уже привыкли, что нас тут все постоянно лапают.
Она встала, наклонилась и стала отряхивать колени, будто специально повернувшись к нему задом.
Дарио быстро отвернулся. Он был уверен, что проклятая девчонка его нарочно дразнила.
Алина присела ближе к огню и принялась жевать шоколадный батончик, едва заметно улыбаясь и слушая ленивые пререкания Сабрины и Жасмин.
- Я просто хочу знать, откуда ты взяла эти замшелые тряпки, - спросила Жасмин. – Они воняют плесенью, канализацией и бабушкиной мандой.
- Вот хотела специально для тебя белый балахон прихватить, да позабыла, - парировала Сабрина. – Но ты всегда можешь снять эти замшелые тряпки и остаться голой. Ночью это будет даже предпочтительнее. Тебя точно никто не заметит.
Жасмин смерила ее ненавидящим взглядом.
- А тряпки я взяла у себя в комнате, - пояснила Сабрина. – Там один ящик был ими набит доверху. Наверное, остались от наших предшественниц.
- А эту страшилку ты мне зачем подложила?
Жасмин вытащила из кармана шорт мятый листок бумаги.
- Какую еще страшилку? Я тебе ничего не подкладывала.
- Да ладно. Только твое извращенное чувство юмора могло такое придумать. «Меня идут убивать», - прочитала она, скомкала листок и хотел уже бросить в огонь, но Алина схватила ее за запястье.
- Стой! Дай сюда.
Она выхватила у Жасмин бумагу.
Та толкнула ее в плечо и выругалась.
- Еще раз схватишь, руки поломаю.
Алина развернула листок, исписанный убористым почерком.
Чернила были кое-где размыты, слова выцвели, но разобрать можно было практически все.
- Что там? – спросила Изабель.
Алина прочитала до конца, чувствуя, как волосы шевелятся у нее на затылке.
- Это чье-то письмо? – спросила Сабрина.
- Скорее дневник. Последняя страница. Написано одной из девушек, может год, может два назад. Тут непонятно. Наверное, твои шорты, Жасмин, принадлежали ей. Она написала и сунула листок в карман, прежде чем…
До Алины только сейчас дошло, что бурые пятна на листке - это следы крови.
- И что там?
Алина вздохнула.
- Ничего хорошего.
Она разгладила листок на коленке и стала читать вслух.
12
«Меня идут убивать.
Теперь уже точно. Я слышу, как смеются за дверью охранники. Они уже наверняка знают, что со мной сделают. Я не понимаю их языка, но тут и понимать ничего не надо. Хозяева явно им что-то пообещали, иначе бы они так не радовались.
Вчера вечером съели Джулию. И заставили меня на это смотреть. Сперва долго трахали ее на столе посреди объедков, грязных тарелок и пустых бутылок. Потом распяли на том же столе с помощью ремней и наручников. И стали рвать зубами на куски, живую. Я до сих пор слышу ее крики. И их окровавленные морды до сих пор стоят перед глазами. Двоих из этой дюжины ублюдков я точно видела по телевизору. То ли политики, то ли еще кто. Она была еще жива и в сознании, когда они обгладывали кости ее рук и ног. Вкололи какое-то средство и специально не трогали внутренние органы. Хотели, чтобы помучилась. Когда все закончилось, ей отрезали голову, вскрыли живот и отдали подошедшему повару потроха, ко мне подошел один из них и пообещал, что моя смерть будет еще страшнее.
Что они еще могут придумать? Куда страшнее? Смерть каждой следующей девочки была кровавее и безумнее предыдущей. Только вчера я думала, что не может быть ничего ужаснее смерти Катрин. Ее зажарили живьем. А до этого была смерть Николетт, ее сперва затравили собаками, а потом подвесили на крюк и дали медленно истечь кровью. Алекса, которую лишили девственности метровым железным колом. Разодрали ей все внутренности до горла. Дженнифер, которую порвали на куски, привязав к машинам. Больше всех повезло, наверное, Эмбер. Нашей Мисс Понедельник. Хозяин ее выпотрошил во время секса и вырезал сердце. Почти мгновенная смерть. Говорят, это местная традиция. Первых девочек тут всегда убивают. Те, кому выпал понедельник, назад не возвращаются. С другими – как повезет. Обычно просто трахают, платят в полном объеме и отпускают. Все по контракту. Но иногда выпадает черный жребий, и тогда хозяин отдает всех на потеху гостям.
Нам не повезло.
Просто не повезло.
Я осталась одна.
Не знаю, зачем это пишу. Привычка все записывать. Я же хотела стать журналисткой. Это мое первое задание. И я его провалила. Теперь я знаю, что здесь происходит, но уже не успею ни написать текст, ни отправить его в редакцию. И найти бриллиантовую комнату тоже не смогу. Скорее всего, шеф ее выдумал, чтобы заинтересовать молоденькую дурочку. Нет никакого тайного хранилища драгоценных камней. А если и есть, то мне добраться до него уж точно не позволят.
Если вы это читаете, значит вы уже здесь, на острове.
И значит вам уже не выбраться.
Я слышу шаги.
Они пришли за мной.
Боже, за что?»
13
Наступило тяжкое молчание. Только потрескивали горящие поленья.
- Ого, - сказала, наконец, Сабрина. – Да тебе, оказывается, крупно повезло, раз ты до сих пор жива, наша мисс Понедельник.
Алина хмыкнула.
- Нам всем повезло. Нас решили всего-навсего продать. А не съели живьем.
- Вот этого я вообще не поняла, - сказала Жасмин. – Жрать сырое мясо! Фу! У этих идиотов потом наверняка все внутренности вывернуло.
- Я почему-то не сомневалась, что тебя только это возмутит, - сказала ей Сабрина.
- Может, это
