- Кто-то хочет освободить ведьму, очень сильно. Нас преследовала стая волков, именно они перебили большую часть отряда капитана Гальярди. Также мы встретили наёмников, которые сначала вели себя вполне дружелюбно, их командир даже хотел поговорить с капитаном о найме в наш отряд. Однако когда они отошли от лагеря, он вероломно напал на капитана, а его люди атаковали нас. Так мы и лишились оставшихся бойцов. Из-за этого были вынуждены вызволить из ямы в Савоне дона Бласко и его приятеля Агирре, которым никто не доверяет.
- Один из них кастильский идальго, никак не меньше, а другой, скорее всего, баск, верно? Доверять им было бы глупостью.
- В ином деле возможно, но не в деле с ведьмой, - кивнул де Бельзак. – Вряд ли они шпионы кардинал-короля, скорее, дезертиры. Сейчас наши цели совпадают, они желают оказаться как можно дальше от Родины, потому и согласились примкнуть к отряду. После Фраумюнстера они вольны идти, куда им душа прикажет.
- А Скрипач кто таков? Он явно не из отряда Гальярди. Его что, тоже нашли в какой-то яме?
- Скрипач родом из Лесных кантонов, - ответил преподобный, - он наш проводник. Хотя, конечно, таковым станет лишь когда мы пересечём границу кантонов.
- А как вас угораздило оказаться так близко к городу скорби?
- Колдовской туман тому виной. Ведьма ли или ещё кто наколдовал его, но мы сбились с пути. Пройдя три дня по дороге, мы поняли, что совершенно потерялись, и отправили разведчиков. Они-то и нашли вас в развалинах бывшей фактории Перо.
- Столько неприятностей из-за одной ведьмы, - покачал головой я. – А вы ещё не проделали половины пути.
- Даже трети не будет, - подтвердил де Бельзак, - и это говорит о важности ведьмы для тех, кто стоит за дерзостной атакой серой орды и египетских колдунов.
Мы замолчали. Темы для разговора как-то сами собой исчерпались. Теперь каждый думал о чём-то своём, глядя в пламя костра, да подкидывая в него наломанный хворост из большой кучи, сваленной рядом. Однако время за этим нехитрым занятием прошло как-то незаметно, ведь мы к тому же ещё и проговорили большую часть нашей стражи.
Капитан Гальярди сам поднялся с земли, выбрался из спального мешка и грубым толчком разбудил спавшего рядом Казарро.
- Ложитесь, - бросил он нам. – Наша вахта пришла.
Однако поспать нам довелось недолго. Мне показалось, что я только улёгся в телеге, завернувшись в грязное, но тёплое одеяло, как вдруг раздался волчий вой. Как будто десятки серых хищников завыли в один голос.
Я выскочил из телеги с заряженным пистолетом и кинжалом в руках. У костра уж стояли капитан Гальярди и Казарро – у обоих в руках длинные мечи. Остальные тоже не отставали от них. С удивлением я обнаружил, что преподобный де Бельзак держит в руках простой меч с гардой в виде креста. Он прошептал короткую молитву и поцеловал крестовину.
- Казарро, быстро к лошадям, бесполезный ублюдок! – рявкнул Гальярди. – И оружие убери, пока не порезался! Тебе обе руки пригодятся, держать этих пугливых тварей.
По своему обыкновению ничего не сказав, парнишка спрятал меч в ножны и бросился к нервничающим лошадям. Животные чувствовали присутствие хищников и переступали с ноги на ногу, похрапывая и тряся головами. Ещё немного и даже стреноженные они попытаются вырваться и сбежать, не понимая, что для них это – верная смерть. Казарро подбежал к ним, схватил ближайших за поводья, начал нашёптывать что-то успокаивающее, гладить по широким шеям.
- Agirre, - ничуть не смутившись в такую минуту, бросил баску кастильский рыцарь на родном языке, - ir a los caballos.[32]
Баск кивнул и последовал за Казарро, став рядом с лошадьми. В руках он держал длинный меч, выглядящий пускай и несколько архаично, но вполне смертоносно. По позе Агирре, манере держать оружие, было видно, что он отлично умеет владеть им.
- Рейнар, - обратился ко мне капитан Гальярди, - с пистолетом и кинжалом много не навоюешь против волков. Держи!
Он снял с пояса и кинул мне гросмессер в кожаных ножнах. Я дал оружию упасть рядом со мной на землю, сунув кинжал за пояс, и тут же подбросил мыском правой ноги. Ножны полетели в телегу или под неё – даже не приглядывался, а гросмессер я сжал в правой руке.
Волки, однако, нападать не спешили. Они кружили чёрными тенями на самом краю освещённого костром пространства, но пересекать эту границу не спешили. Их жёлтые глаза то и дело сверкали в пламени – кто-то подкинул в костёр ещё хвороста, и волки отступили. Но и уходить не торопились. Оскаленные клыки ясно говорили о том, что они готовы в любой миг накинуться на нас и порвать. Но что-то не давало им сделать этого – и это был вовсе не костёр.
Скрипач закончил возиться со своими громоздким арбалетом, и встал рядом с нами. Надо сказать, оружие у него было впечатляющее: массивное, явно тяжёлое, с парой перпендикулярных стальных плеч и натянутыми до звона двумя тетивами.
- Чем зарядил? – спросил у него капитал Гальярди.
- Обычные болты, - отрапортовал Скрипач, - их вполне хватит всякому зверю.
- Но не такому, - сказал я. – Волкам ещё рано сбиваться в стаи, их ведёт чья-то железная воля.
- Ты веришь в сказки про оборотней и сопровождающих их стаи волков? – удивился Гальярди.
- Я был в мёртвом городе во время нисхождения скорби, капитан, - раздражённо бросил в ответ я, тут же пожалев о сказанном, однако закончил фразу, - и видел слишком много, чтобы не верить в сказки.
В костре с громким треском лопнула какая-то особенно толстая ветка, швырнув в небо тучу искр, и это как будто стало сигналом к атаке для всей стаи. Жуткий вой разнёсся в ночи, ему вторили бегающие кругами на границе света от костра волки. И следом они бросились на нас.
Дважды басовой струной пропела Виолина в руках Скрипача – и первые два зверя покатились по грязи, пробитые толстыми болтами. Волки катались по земле, рычали, пытались перекусить древки, но всё без толку: жизнь уходила от них с каждой секундой. Третьему волку я выстрелил в голову – тяжёлая пуля пробила череп зверя, и он упал рядом с ещё мечущимися в агонии собратьями.
Но тут же из тьмы на нас прыгнуло сразу несколько волков. Одного я успел поймать на клинок гросмессера, вскрыв ему горло. Второй попытался вцепиться в Скрипача, но тот изо всех сил врезал ему по морде прикладом арбалета, заставив зверя взвизгнуть от боли. А следом я обрушил на загривок волка свой гросмессер – лезвие его оказалось настолько остро отточено, что я одним ударом почти отрубил голову волку. Кровь обильно хлынула на одежду Скрипача, и он принялся сыпать забористыми ругательствами.
- Ты лучше ругань позабористей в свою скрипку заряди, - посоветовал ему я. – Скоро появится хозяин этой стаи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
