Но главное, конечно, было то, что вскоре Лаго и Богомолец будут жить и работать в одном городе. Это привнесет новые моменты в их отношения, большинство вопросов будут решаться на личных встречах и пауз для совета, как это имело место, когда Лаго находился в Париже, а Богомолец — в Берлине или Варшаве, уже не будет. Значит, возникнет необходимость в более частых встречах, возможно и экстренных, с сотрудниками рези-дентуры, что предполагает жесткие требования к обеспечению безопасности с обеих сторон — загранаппарата и самого Лаго.
Еще одно обстоятельство — это интерес к Лаго со стороны «Сюртэ женераль» и лично ее генерального контролера Аллека, которому Лаго оказал уже не одну услугу. Как информатор этого ведомства он передал туда в копиях материалы, касавшиеся деятельности Коминтерна в ряде европейских стран, которые удалось собрать в Австрии и Германии. Подготовил по просьбе этого высокопоставленного чиновника обзор о методах работы Коминтерна во Франции и ее колониях. Вручил Аллеку подробный доклад о политическом и экономическом положении СССР на основе своих личных впечатлений после возвращения из «нелегальной» поездки в Москву, содержание которого было согласовано с ИНО. Дал в копиях некоторые материалы о советских авиационных заводах, которые поступили от московского военного летчика и предназначались для Богомольца. Через Лаго Аллек наводил справки о самом Богомольце. Французы, очевидно, не удовлетворялись той информацией о его миссии во Франции, которую получали от своих английских коллег, и хотели иметь собственное мнение по этому поводу.
Помимо этого Аллек постоянно давал Лаго поручения по выяснению различных вопросов деятельности эмиграции, причем французские спецслужбы прежде всего интересовались проявлениями экстремизма и возможными планами совершения террористических акций в отношении советских деятелей, в том числе и бывших, например Троцкого, на территории Франции.
Передача Лаго на связь в парижскую резидентуру, решая одни вопросы, усложняла другие, а именно обеспечение безопасности встреч с ним. Французская контрразведка, что вполне очевидно, проявляла интерес к Лаго и его деятельности. Она была осведомлена о том, что Лаго используется Интеллидженс сервис. Нетрудно было поэтому предположить, что компетентные французские службы не оставят его своим вниманием. Проблема безопасности работы с источником А/243 выходила на первый план. И хотя сам Лаго уверял, что ничего особенного вокруг себя не наблюдает и слежку за собой не отмечал, это было отнюдь не так. Даже совсем не так.
Наконец приходит известие о прибытии Богомольца в Париж на постоянную работу.
В парижскую резидентуру сообщается о решении Центра передать ей на связь Лаго для продолжения работы с ним. Составлена подробная ориентировка о наиболее важных моментах: его занятиях в группе «Борьба», привлечении Бурцевым к подготовке террористического акта в Москве, «нелегальной» поездке в Союз, сотрудничестве с «Сюртэ», работе с легендированной агентурой на советской территории, участии в операции по вывозу секретных документов из СССР, об использовании им ho заданию Богомольца информационных возможностей Беседовского, о вовлечении его Богомольцем в подбор связников, о продвижении через А/243 дезинформационных и направленных сведений в Интеллидженс сервис. Особое внимание загранаппарата обращалось на меры безопасности в работе с источником.
Из Парижа сообщается об условиях установления связи с А/243: 10, 20, 30 числа каждого месяца, время — 15-00, место — музей восковых фигур Гревен, что на бульваре Монмартр, 12, нижний этаж, у сцены «Смерть Марата». Оперработник держит в руках газету «Последние новости» (издается в Париже на русском языке). А/243 спрашивает:, «Я вижу, что вы русский, я приезжий из Берлина, не можете ли вы мне сказать, где находится другой музей восковых фигур?» Ответ: «Это недалеко, если хотите, я провожу вас».
Связь с Лаго установлена, все прошло без каких-либо затруднений. Он был в хорошем настроении. Речь сразу пошла о конкретных вопросах дальнейшей работы.
Лаго информировал о том, что Богомолец, столкнувшись с серьезными трудностями в подборе курьеров, которые были бы способны провести инструктаж агентуры, работающей в Москве (Вишневского, Калужского, Кня-жина), все более склоняется к посылке Лаго как наиболее подходящего для этих целей человека!. Лаго получает санкцию на проработку этого вопроса с Богомольцем, но он должен категорически отказаться от нелегального перехода границы, а настаивать на поездке по линии «Интуриста». Можно будет воспользоваться австрийским паспортом на то же имя, что и в прошлый раз, только прежний следует заменить на новый, чтобы в нем не было отметки о поездке в СССР. Если не представится возможным сделать это, то следует обговорить с Богомольцем вопрос приобретения нового паспорта. Нужно будет также убедить Богомольца, что поехать лучше не на неделю, а на месяц, чтобы установить новые связи в Москве. Очевидно, в приемлемой форме Лаго уже сейчас нужно подготовиться к такому повороту дела.
Лаго высказывает несколько интересных соображений по работе. По его мнению, надо сделать все возможное, чтобы поднять авторитет Богомольца перед начальством. По своей натуре он «не любит создавать близких помощников», проще говоря заместителей, опасаясь подсидок. А когда он будет возведен на известную высоту, то «срезать со скандалом» часть его работы, но так, чтобы этот провал не затронул его, Лаго. Тогда, возможно, Лаго мог бы рассчитывать выйти на прямую связь с Гибсоном, минуя Богомольца. Кроме того, необходимо давать Богомольцу помимо дезинформационных и подлинные документы. В Союзе, по его выражению, «всегда можно найти пару бумажек», передача которых ничем не повредит делу, но сыграет существенную роль в повышении доверия Богомольца к «агентуре» в СССР.
Богомолец, кстати, поделился с Лаго любопытным эпизодом, который произошел с ним во время следования из Берлина в Париж. Выйдя из купе в коридор вагона, он увидел у окна мужчину, с которым попытался заговорить, как это обычно бывает в поезде. Обратился на известных ему, Богомольцу, языках и наконец понял, что перед ним русский. Довольно долго беседовали о том о сем, потом Богомолец спросил об этом человеке у проводника, который хранил в своем служебном купе паспорта пассажиров на предмет ночного пограничного контроля, и оказалось, это вице-консул советского полпредства в Париже, едущий к месту службы.
По приезде вице-консула, естественно, встречали коллеги, и он отправился на улицу Гренель в полпредство. По каким-то только ему ведомым признакам Богомолец пришел к выводу, что это сотрудник ОГПУ. Он не посчитал случайным, что человек в поезде расспрашивал о положении дел в Восточной Галиции, которая тогда, как было известно Богомольцу, очень интересовала советское руководство. Позже Беседовский подтвердил, что в посольстве, по его сведениям, ожидают кого-то из ОГПУ, кто будет заниматься украинскими делами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
