Из стен тоннеля торчали скобы с факелами, размещенными далеко друг от друга так, что в промежутке между ними было темно. Тоннель изгибался дугой, которой, казалось, не будет конца. Шлепая по каменным плитам, мальчик держался сначала бодро, но очень скоро почувствовал слабость в ногах и прежнюю тошноту, уже раскаиваясь, что оттолкнул руку хозяйки, на которую мог бы сейчас опереться. Но на очередном темном участке этого бесконечного тоннеля его ждало спасение.
Он разглядел красные глаза, которых испугался бы в любое другое время, а сейчас только вздохнул с облегчением. Глаза эти принадлежали огромной собаке, что была ему по плечо, в шею которой он вцепился, едва только поравнялся с ней. Собака послушно пошла рядом, приноравливаясь к его шагам. Хозяйка обернулась и удивилась чему-то, но ничего не сказала.
Однако в самом конце тоннеля у входа в огромный круглый зал с куполообразным сводом она опять обернулась, и лицо ее вдруг исказилось, словно от пришедшей на ум страшной мысли. Резко и отрывисто женщина произнесла длинную непонятную фразу. Подняв голову, мальчик молча смотрел, не зная, что сказать. Кроме слова «сердар», которое выговорила она с отвращением после короткой паузы, он не разобрал ровным счетом ничего.
Женщина некоторое время пронзительно глядела на него, видимо, в ожидании ответа, затем коротко кивнула и, крепко взяв за кисть, вывела через зал к высоким массивным дверям в залитый солнцем коридор. Собака осталась позади.
Дальнейшее он помнил плохо. Его напоили горячим бульоном и тщательно вымыли с головы до ног. Затем, одетого уже в ночную рубашку, поставили перед очами какого-то очень сердитого на вид господина, рядом с которым находилась та самая женщина.
Уважительно обсуждая что-то друг с другом, они некоторое время рассматривали его словно диковинного зверька, а потом он очутился в маленькой тесной комнате с крошечным окном, из которого доносился щебет птиц и шелест листвы, и заснул мертвым сном в пахнущей свежим бельем постели.
Проснулся он от лая собак. Захлебываясь злобой, они облаивали кого-то вдали, и мальчик сел, настороженно прислушиваясь. За окном наступила ночь, в комнате было темно. Сердце его тревожно забилось, он спустил ноги с кровати и подошел к окну. Обнаружив, что его руки замотаны в какое-то неприятно пахнущее тряпье, он снял его и, бросив на пол, оперся о подоконную нишу. Кожа на ладонях не саднила, и он понял, что кто-то позаботился их вылечить.
Прямо за окном росло дерево, чьи густые ветки не позволяли выглянуть наружу. Разочарованный, он вернулся в кровать и натянул одеяло до подбородка, потому что собаки окончательно вышли из себя, а это означало, что крупный и опасный хищник находится совсем близко. В тревоге стреляя глазами по комнате, мальчик скорее почувствовал, чем увидел, как бронзовая ручка двери вдруг наклонилась, и через образовавшуюся щель в комнату проник слабый свет.
Он успел заметить длинного человека с жутким лицом и юркнул с головой под одеяло. Трясясь от страха, сквозь оглушительные удары сердца он слушал, как человек подошел к кровати и склонился над ней. Мальчик замер не дыша. Страшный человек коснулся его кончиками пальцев и медленно провел ими по одеялу. Несколько долгих мгновений стояла полная тишина. Затем послышались шаги, хриплый голос произнес что-то, раздался облегченный вздох, и дверь в комнату закрылась.
Утром та же служанка, что мыла его накануне, принесла одежду и простые кожаные сандалии. Штаны и рубаха были из дорогой ткани, но заштопанные в нескольких местах. Вслед за служанкой мальчик спустился по узкой боковой лестнице в просторную кухню, где хлопотали еще две молодые девушки, помогая готовить завтрак здоровенному толстяку.
В настежь открытые двери со двора доносилось кудахтанье кур и блеянье коз. А на другой стороне двора виднелись стойла, из которых торчали морды четырех лошадей. Тонкие нервные формы двух из них выдавали нерабочую породу. Мальчик понял, что угодил в большой и богатый дом, и встал оробело на пороге.
Повар не обратил на него внимания. Но девушки заметили его сразу и, улыбнувшись, сказали что-то. Мальчик в ответ поклонился. Служанка, что привела его сюда, взяла у одной из них широкую тарелку и, поставив на струганный стол, приглашающе кивнула. Настороженно косясь на грозного повара, мальчик проскользнул в кухню.
На тарелке лежала яичница, кусок вареного розового мяса, помидор и три свежих огурчика. Разом почувствовав, что на протяжении двух суток, кроме бульона, у него не было крошки во рту, мальчик жадно набросился на еду. Показывая на него, служанка вступила с девушками в оживленный разговор, кивая, когда в ответ ей раздавались охи и ахи. Повар тоже добавил пару раз что-то. Голос у него оказался густой и совсем не страшный, а даже благодушный. Закончив завтракать, мальчик встал.
— Спасибо! — сказал он, задвигая стул на место. Четыре лица разом повернулись к нему. Все, кроме повара, хором что-то затараторили, а толстяк только хмыкнул и вернулся к своим делам.
Мальчик попытался понять, что ему говорят, но ничего не разобрал. Язык был ему знаком, однако слова и ударения в нем звучали неправильно и, когда их произносили быстро, они сливались в одну непонятную фразу. Он улыбнулся еще раз, пожав плечами, показав, что не понимает ничего, и тут в кухню влетела какая-то девчонка. Она с разгону ткнулась лбом в живот повара, обхватив его тонкими руками, на что тот мягко улыбнулся и погладил ее по голове.
Приглядевшись, мальчик узнал в девчонке одну из тех, кто бросился от него удирать, когда открылась дыра в стене пещеры. Только вместо ночной рубашки и халата сейчас на ней было светлое платье до колен и сандалии. Черные волнистые волосы были схвачены за спиной лентой.
Девчонка оторвалась от толстяка, ухватила с подноса из-под его локтя кусок пирога и прощебетала всем приветствия. И едва не выронила свой пирог, когда ее темные живые глаза наткнулись на мальчика, отошедшего к двери, чтобы никому не мешать.
Девчонка порывисто повернулась к служанке и протараторила что-то — служанка покачала головой. Девчонка повторила настойчивей — служанка возразила. Девчонка положила пирог обратно и стала упрашивать о чем-то, умоляюще сложив перед собой ладони и бесстыдно подлизываясь. Служанка стояла на своем, предупреждающе ткнув в потолок пальцем, на что девчонка только беззаботно махнула рукой. Обе раскраснелись, обмениваясь между собой словами со скоростью сорочьего стрекота.
Наконец служанка согласилась, и девчонка немедленно подскочила к мальчику, который ничего не понял из их разговора, кроме повторяющегося слова «Матея» — так, видимо, звали служанку. И еще «Габриэль» — как, судя по всему, звали настырную девчонку. Девчонка что-то сказала, глядя ему в лицо, и потащила за руку из кухни во двор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
