— Ну, поймите меня, почему мне ни разу не дали ни •Одного участка работы, где бы можно было действовать Самостоятельно?
Но Горбачёв — давайте уж договаривать правду до конца — боялся довериться «двухголовому». Последнеё — не моя острота. Это характеристика Яковлева самим Андроповым. Есть свидетельства, что на настойчивые просьбы Миши Меченого за Яковлева — чтобы вернуть того в «эту страну», на всё безумные похвалы Миши в адрес «этой головы!» ещё Андропов веско предупредил: «Это верно, голова у него есть, и даже не одна, а две. Поэтому с ним надо всё взвешивать и не спешить».
Однако Горбачёв оказался настойчив и таки настоял — добился от Андропова возвращения Яковлева, пусть хоть не в аппарат ЦК, но в престижное директорское кресло Института мировой экономики и международных отношений. Мол, раз с Западом крепко повязан, пусть через Институт и налаживает нам связи.
Андропов однако строго предупреждал Горбачёва, что максимум, куда можно допускать «двухголового» — это служить «связным» с Западом. В конце концов, на такой роли может вполне использоваться даже человек, подозреваемый в том, что он «двойной агент».
Но кто бы тогда писал длинные и пустые, как порожняя посуда, бесконечные, как бег белки в колесе, многочасовые речи для трагического артиста Горбачёва, который, как его идеал Хрущёв Кузькина Мать, ударился в сплошные публичные выступления? Практически ведь и не работал, а только выступал, выступал, выступал.
Дело осложнилось тем, что на Яковлева Горбачёв очень скоро получил в свои руки тяжёлый криминал — обвинение в государственной измене от преемника Андропова Крючкова.
Объяснюсь. Яковлев, считалось, что-то делал для разведки. Он сам любил утверждать, что (цитата!), «учась, в Колумбийском университете, роясь в специфической университетской библиотеке и встречаясь с американскими учёными, я добывал такую информацию и отыскивал такие её источники, за которыми наша агентура охотилась не один год». Его усердие тогда сразу оценили, и во многом именно за это усердие в первые годы правления Брежнева его сделали первым замом в отделе пропаганды
; КПСС. Он распространял о себе мнение, что уж он-то IP-настоящему узнал в лицо идеологического противнии лучше других, поучившись в Америке, теперь знает, с ним бороться. И в это сперва поверили. Характерно, что Болдина он познакомил на собствен?й даче с В.А. Крючковым — тогда шефом внешней разики. Они всё очень дружили. И вдруг — гром небес*й. В «Записках из «Матросской Тишины»» (газета «Завей) № 35, 1991 год), переданных помощником Горбачёва [>ддиным, когда того посадили туда за ГКЧП, засвидетельствовано: «Докладывал В.А. Крючков М.С. Горбачёву о связи А.Н. Яковлева с зарубежными спецслужбами, ^первые я услышал об этом от В.А. Крючкова, который Направлялся на доклад по этому вопросу к генсеку. По1<$ольку Крючков, как и я, был хорошо знаком с Яковлевым, Владимир Александрович рассказал мне вкратце о жути своего предстоящего сообщения Горбачёву. Такое известие меня буквально шокировало. Я сказал тогда Крючкову, что идти с подобной новостью можно только, будучи даень уверенным в бесспорности фактов. Помню, Крючщов ответил мне так:
% — Мы долго задерживали эту информацию, проверяли её и перепроверяли, используя всё наши самые ценные возможности. Факты очень серьёзные».
Начальник Генерального штаба С.Ф. Ахромеев тоже |фдтвердил, что военная разведка располагает приблизительно такими же данными, как и КГБ. Но какую позицию |&нял М.С. Горбачёв? Снова цитирую Болдина: «Спустя ||?&кое-то время Горбачёв спросил меня: «Ты знаешь о том, JfaTo за Яковлевым тянется колумбийский хвост? Может, и tbi примешь участие в беседе?» Михаил Сергеевич лю;|бил делать вот такие ходы — всё неприятное спихивать Ш кого-то другого… Как же, зная всё, повёл себя Горба-
чев? Существовала группа особо секретных документов и Горбачёв сам расписывал, кого с ними ознакомить. Как правило, это было две-три, иногда четыре фамилии. Специальный сотрудник приносил их члену Политбюро в кабинет и ждал, пока тот при нём прочитает информацию. Так вот, Горбачёв стал ограничивать Яковлева в подобной информации, а с уходом его из Политбюро и вовсе запретил направлять ему сколько-нибудь секретные материалы, иных мёр, по-моему, он не принимал. Иногда спрашивал меня: «Слушай, а неужели его действительно могли «прихватить» в Колумбийском университете?» Однажды, подписывая решение Политбюро на поездку Яковлева то ли в Испанию, то ли ещё какую-то страну, он в полушутливом тоне сказал: «Видимо, его туда вызывает резидент». Ну, как это следовало воспринять?» — задним числом возмущается Болдин.
А в самом деле — как? Да, всё слишком просто. Юристу Горбачёву «агент американского влияния» был нужен. Он мечтал о таких же триумфальных поездках в Америку, какие делал Никита Сергеевич Хрущёв — его кумир со времён «шестидесятничества». За такие поездки на Запад он и особенно его Раечка готовы были душу чёрту продать.
Такова правда об А.Н.Яковлеве. С положением «Иудейской партии внутри КПСС» при Горбачёве всё ясней ясного.
А «Русская партия внутри КПСС»? Она-то при Горбачёве что делала?
По распределению обязанностей она должна была пристально заниматься идеологией — эта позиция по традиции закреплялась за вторым секретарём, кем стал у Горбачёва Егор Кузьмич Лигачёв. Был у Лигачёва и полный единомышленник, тоже из «Русской партии», сев-
|дай на экономику Рыжков. Да и всё остальное Политбюро в подавляющем большинстве (за исключением кавЬрзца и давнего друга Меченого министра иностранных Цел Шеварднадзе, сдавшего Горбачёва Европе!) стояло на 1репких русских позициях. Поддерживало именно ЛигаКдоа и Рыжкова.
щ Но у обоих провинциалов, как и у Горбачёва, не нашлось своих кадров. Всё пришли голенькими. Оба суе¦рйись, говорили правильные вещи. Но, будучи по приШвде несколько наивными «тюфяками», на жёсткую бесЬлпромиссную смертельную идеологическую борьбу с Шудейской партией» не решились. Такая не на жизнь, а Ш смерть борьба начинается именно и только с кадров — ||sk говорил ещё Сталин, «кадры решают всё!». Но и Ли|ачев и Рыжков будто витали в облаках. Всё уговаривали, ^вещевали «жидовствующих» геростратов. Но последовательно одного за другим выгонять «их» и упрямо, — несмотря на всё вопли о «недемократических», «непроЯрессивных» гонениях! — расставлять всюду на ключевых цостах только своих, только из «русской партии» — на та$ую жёсткую, «сталинскую» кадровую борьбу Лигачёв и Рыжков «мягкотело» не решились… | Потрясающий пример. Иудейские «Московские новости», обнаглев и подталкивая партию и страну к крушению, было, взяли уже на мушку и самого Горбачёва. Тот |ерпел всё, кроме критики в собственный адрес, и взбесился. Потребовал от Лигачёва остановить «Московские Ярвости». Кажется, для Лигачёва самый удобный момент Жёсткими мерами привести желание Горбачёва в действие. Но Лигачёв всё медлил, всё уговаривал, всё произносил громовые речи, а никаких реальных жёстких кадровых перестановок не делал. В результате иудеи успели Ртмобилизоваться на защиту «своего» рупора. Всей сво-
