* * *
Бабушка с дедушкой до внука так и не успели добраться, его подгребла под собой визжащая, невпопад говорящая и светящаяся от счастья куча мала. Но первой на него Дарья налетела, как только и сумела младших опередить, видимо тяжкий груз с души сбросила, что такую скорость сумела развить. Так что старикам и подтянувшимся братьям только и оставалось, глупо улыбаясь, стоять и ждать своей очереди.
Ну а дальше, что сказать, пусть и с запозданием, но праздник у Овичей все же состоялся, наконец-то все семейство за одним столом дома собралось.
Глава 17
Только ближе к вечеру девочки, девушки и единственная в нашей семье женщина наконец-то меня от себя отпустили. Так что, выйдя из дому во двор и, полной грудью вдохнув чистый воздух, я смог с братьями уединиться, чтобы поговорить нормально.
Но прежде…
— Костер на холме можно прекращать жечь, — увидел я поднимающийся вертикально вверх дымок в той стороне. — Толку от него уже не будет, морозы начинаются, мох же тот холода не любит, так что скоро весь пожухнет и в «спячку» до тепла впадет, больше мы из него ничего не выжмем. Нужно будет его в подпол убрать… но то потом. Кто?
Вопрос задал, когда уже присел на лавку под крышей крытого двора, а парни рядом расселись. Уточнять, что именно хочу узнать, не пришлось, братья давно этот мой вопрос ждали, переглянулись между собой и, Хрисан ответил:
— Чжэн Бон.
— Толстый Чжэн?
Увидев подтверждающие кивки Хрисана и Гриши, я удивился не на шутку
— И где же это я ему дорогу перешел?.. — и замолчал.
В голове, как сверхновая — бах, сам ответ сложился.
Когда украденных девочек с казаками ходили освобождать, то похитители, они особо и не петляли оказывается, не к озеру Ханка направлялись, а шли прямиком к приграничному поселку Дуннин, что на реке Суйфун с китайской стороны стоит.
Именно там Толстый Чжэн и обитает.
Известный в определенных кругах человек. Сам вроде ничем таким не занимается, простой купле-продажей, выдает себя за честного и скромного торговца. Ага, честный и богатый торговец, необъятных размеров, из-за скромности в глуши сидящий. Ходят слухи, что именно он является одним из тех, кто стоит за постройкой разбойничьей крепости на озере Ханка. Ну и, помимо того, что он контрабандой промышляет, еще вроде как выступает посредником при заказных убийствах. Ну а где убийства, там и похищения, видимо тоже посредником выступил.
Именно это Хрисан с Гришей и подтвердили, они стрелка тогда догнали и хорошенько его расспросили. Впрочем, тот особо и не упрямился, смерти и боли совсем не боялся, сам все рассказал, уверенный, что меня он убил, а братья мои Толстого Чжэня в отместку обязательно накажут, были у него к тому претензии.
— Их трое братьев было, именно они тогда похищение детей и организовали, да в итоге только один из них в живых остался.
У меня перед глазами тут же встала та троица, из восьмерых китайцев, на которых я наткнулся, тикая от «господина казака», желавшего меня пристрелить. Почему-то уверен, что о них речь.
— Как вы похитителей выследили, так двое только сбежать и сумели…
И это помню из доклада вахмистра Харлана Сухарева подпоручику.
— … но недалеко, второй вскоре от полученных ран загнулся. Так что остался в живых только один из братьев, и как бы он ни боялся, но все же к Толстому Чжэню на доклад отправился. Ну а того не волновала причина неудачи, навесил на стрелка немалый долг и велел покарать тех, кто виновен в неудаче похищения.
— И, конечно, самый виновный — это именно я?
— Ну, — развел руками в стороны Хрисан, — в чем-то он прав. Без твоей помощи казаки никого тогда бы не нагнали. Он говорил, что следы они хорошо обрубили и фору себе приличную обеспечили. А тут, мало того, что вы их выследили, так он еще и братьев потерял, и чуть ли не в рабство угодил из-за непомерной суммы навешенного на него долга. Так что и без приказа Чжэня он собирался с тобой посчитаться.
— Понятно, — протянул я задумчиво.
— Егор, тут еще вот какое дело… — замялся Хрисан.
Я, посмотрев на него и только бровями вопросительно шевельнул, не торопя его, сам скажет, раз начал уже говорить.
— Бабушка с дедушкой велели молчать, — признался он виновато.
— А то этот скаженный тут же помчится из купца душу вытряхивать, — не успел Хрисан замолчать, спародировал дедушку Степан.
Да так похоже спародировал, что мы не удержались, дружно рассмеялись. Впрочем, смех быстро стих, особенно после последующих слов Степана:
— Купец Варханов, собственной персоной, к нам приезжал, пока ты без сознания лежал.
Тут-то мне совсем не до смеха стало.
— Он как-то узнал, что мы тогда Датзеру «Абалейский мед» привезли, — продолжил Гриша.
— Точное его количество, и что он в глиняных бутылках разлит был — все знал, — кивком подтвердил сказанное Хрисан. — Хулил деда почем зря, чуть драться на него не бросился. Если бы Гриша, — кивнул он в сторону того, — под ноги ему не выстрелил и не осадил резко, то точно до рукоприкладства дело бы дошло. А так, оружием с его сопровождением друг в друга потыкали, словесно поугрожали… уезжая, он велел, чтобы все имеющееся у нас запасы вина, а также способ его изготовления ему доставили. Не забыл он и про остальные наши товары, немцу переданные. Ими он тоже заинтересовался и сказал, чтобы в будущем только через него все сбывали, иначе грозился всех нас уничтожить.
— Иначе уничтожит нас, говоришь? — после небольшой паузы, протянул я, переваривая услышанное. — Это он зря.
Как только я появился в этом мире и заявился на хутор с детским табором за спиной, пришлось срочно думать о том, как всех нас прокормить. Вот тогда я ничего лучшего и не придумал, чем предложить «Абалейский мед» купцу Варханову. Здоровенный, как медведь, с виду добродушный, но руку при нужде откусит… ошибся я в нем, он и голову вознамерился нам откусить, когда до него дошло, что к нему в руки попало. Еле отбрехались тогда, что это старые запасы, еще с Забайкалья привезенные, столетней выдержки мед. И если бы не случившаяся сейчас нужда, ничего не стали бы продавать, так как секрет изготовления давно утерян и запасы эти невосполнимые теперь. Вроде бы поверил, хотя нервов он нам тогда и помотал изрядно, пытаясь то уговорить, то запугать, то подкупить благами невиданными. Да и подсылы его потом еще несколько лет вокруг шныряли, все слухи о нас собирали, да пытались трудности разные нам организовать, чтобы мы снова в нужду скатились.
Правда после того, как особо ретивые в тайге бесследно сгинули, он вроде бы успокоился, больше никого не подсылал. Хотя, при встречах на торгу не раз еще разговоры на эту тему заводил. Но просто разговоры, уже не давил, именно тогда я и понадеялся, что мы с ним краями разошлись… наивный вьюнош.
Не разошлись. Все это время он ждал, и вот дождался подтверждения, что нужный ему товар у нас имеется. Какая-то падла сдала…
— Наведаемся и к нему в гости! Раз он по-хорошему не понимает, поговорим на его языке, может тогда поймет.
Не хотелось мне его убивать, все же в трудные для нас времена он не скупился, за то вино с избытком рассчитался, хоть потом и возжелал еще большего с нас получить.
— Вряд ли он поймет.
— Ну а если не поймет, — бросил я взгляд на Андрюху-неверующего, — то окончательно с ним вопрос решим, благо он дома не сидит и по округе часто разъезжает. Но это после того, как к Толстому Чжэню в гости наведаемся.
— И когда пойдем? — тут же задал вопрос Гриша, готовый хоть прямо сейчас «в гости» отправляться, очень уж он злой на Толстого был.
Ответить я ему не успел, как и парни, сам чуть не подпрыгнул от неожиданно раздавшегося голоса, вышедшей из-за угла…
— Куда это вы уже собрались?
— Бабушка?
Не зря она жена охотника, так тихо подошла, что до последнего ее не почуяли. Даже то, что я взгляды чужие ощущаю не помогло, так как она об этом прекрасно знает и так глупо себя не выдает, если хочет к нам подобраться и подслушать, о чем мы болтаем. Да и расслаблен я сейчас был полностью, еще не отошел окончательно от «болезни», вот и проворонил опасность.
