любовника, поклонников. Но дочь, дочь, которая как две капли похожа на меня?! Сверх моего понимания. Сука, какая же она сука! Хорошо, что отправил ее вниз, иначе...
Не бил женщин специально, но сейчас до безумия хотелось. Зачем она так со мной? Был тварью, понимаю. Но вот три дня назад. Все же было по другому. Она, я, море, даже любовь возможно. Я как дурак поверил в счастье. Думал, все, она моя, верит мне и нет между нами преград.
И тут, как удар. Дочь. Моя дочь. Она же моя, и экспертиз не надо. Мои черты, мои губы, скулы. Мой ребенок. И опять без меня.
Я уже родил двух сыновей, которые не знали, кто их отец, а тут те же грабли. Как же хотелось сделать больно кому-нибудь, как раньше. Все было просто раньше. Делаешь больно кому-то, тебе проще и легче. А нет, сука здесь не так.
Как лев в клетке, мечусь по каюте, знаю, что она рядом, выйди, открой дверь, и вот она в твоих объятьях, все объяснит, но не могу. Жгучая боль, непонятная мне, пронизывает тело. Да что врать себе. Понятная. Стыд наполовину с совестью. Мразные друзья. Откуда я знал, что они ворвуться в мою жизнь.
Мои сыновья. Они мои, оба, это проверено, но папа ли я для них? Явился четыре года назад, заявил свои права на любовь и проиграл. Я чужой. Человек, который снабжает их деньгами, но не отец, не родной человек.
А теперь у меня есть еще и дочь. И опять я чужой, для нее чужой. Я не видел ее рождения, как она пошла, заговорила....От этих мыслей хотелось выть. Нет, понимаю, что нужно собраться. Своего счастья я больше не упущу. Моя дочь будет со мной и ее мать тоже. Точка.
Глава 17
Игорь
Голова разрывалась. Пытаюсь сдерживать своего внутреннего зверя, пока получается не очень. Единственное, что сейчас хочется, это спуститься вниз и посильнее встряхнуть эту лживую девку! Никогда не думал, что какая-то хрупкая девчонка сможет нанести мне удар такой силы. И ведь искренне думает, что права! Черт бы ее побрал!
Выпиваю очередной стакан водки. Не помогает. Боль, как раскаленное железо растекается по венам. Отпихиваю бутылку подальше, нет, сейчас это не выход, нужны холодные нервы. Черт, черт! В который раз я уже хватаю себя за голову? Будто бы что-то измениться и станет легче. Не станет.
Последние 4 года я только и делал, что создавал идеальный контроль над своей жизнью — чувства, поступки. Казалось, что теперь в моей судьбе полный порядок. Но нет! Приходит ОНА и опять все летит в ад.
Падаю в кресло. Зажмурился, пытаюсь восстановить дыхание. Эх, Аня, Аня, зачем ты так со мной? Я уже упустил двух своих сыновей, а теперь, получается, и дочь....
Когда переехал в Испанию, думал, что легко смогу наладить общение с детьми. Но трудно исправить то, чего никогда не было. Для них я был чужим мужиком. Наивно полагал, что откупаясь от них деньгами, выполняю свои обязанности отца. Но это не так. Старший, Данька, уже почти подросток, с первого дня не принял меня. Разговаривает вежливо, но как на автомате, в глаза не смотрит, раздражает это до жути, но сделать ничего не могу. Пока. Кривлюсь, ведь у него есть «папа», Ленкин новый муж. Нет, мужик хороший, моих детей не обижает, но то, что они считают этого Эриха отцом, вымораживает. С ним они ездят на рыбалку, ходят в кино. Не со мной. Денис еще маленький, более простой и открытый, но видимся мы не часто. На его любовь тоже особо не рассчитываю.
Вздохнул. Каждый раз, когда вспоминаю об этом, сердце тяжелеет. Упустил. Детей своих упустил, пока дела с конкурентами решил и бабки зарабатывал. Раньше вообще их не замечал, а сейчас они меня. Усмехнулся, сила противодействия точно работает. Факт.
А теперь у меня есть дочь, Василиса. Еще имя какое-то сказочное придумала. Хотя, не это сейчас важно. Я уже упустил три года из ее жизни и не собираюсь больше терять ни минуты. Поднялся и взял телефон. Хватит раскисать, дел теперь много.
Аня
Когда я проснулась, солнце уже закатилось за горизонт и дарило небу свои прощальные, ярко-алые лучи. Я с тоской смотрела в небольшой иллюминатор, на глазах наворачивались слезы. Почему-то безоблачное, потрясающе красивое небо Греции вызывало зависть и тоску, настолько бесполезной была теперь его красота. Сейчас древнее море больше не провоцировало на любовь и страсть, я сама все испортила, своими руками.
После той вспышки на палубе один из стюардов проводил меня в эту каморку. Нет, комнатка была довольно просторной, но ни шла ни в какое сравнение с каютой Торецкого. Получается он меня буквально выгнал и, чего я боялась больше всего снова вычеркнул меня из жизни.
Лежать надоело. Встала. Исследовать здесь больно и нечего. На противоположной стене полки, привинченное кожаное кресло с широчайшим сиденьем, в углу стоял небольшой комод. Открыла ящики, пусто. Только внизу оказалось несколько журналов. Блин, на греческом, не повезло. От скуки уже на знала куда себя деть. Даже телефон остался там на палубе, не успела забрать, а потом оказалось, что дверь закрыта снаружи. Неприятное открытие.
Еду приносили только один раз, правда, много и разнообразную. Графин с водой тоже оставили. Но ни есть, ни пить не хотелось. Попыталась спросить у человека, где Торецкий, но тот только вежливо поклонился и вышел.
Что Торецкий предпримет? Расстроился он, конечно, сильно, но ведь не убьет же он меня? Мелькнула нервная ухмылка, опять я себя накручиваю. Да нет, не монстр он. Только сейчас задумалась над его словами, сказанными там, на палубе. Он опустил меня, потому-что я хотела свободы? Или потому-что сбежала с другим? Грустно все это, один ошибки, что с его, что с моей стороны. Даже боюсь предположить, что нас с Василисой ждет в будущем. Ведь теперь Игорь просто так не уйдет из нашей жизни, станет частью моей» И я уже давно не была против жизни рядом с Игорем.
По коже пробежало невольное возбуждение. Неудивительно, ведь еще утром Торецкий подарил мне такое
