— Изаму, если хочешь демонстрацию, лучше места не придумаешь.
Он забрался на каменюку и показал, где нам встать, чтобы не пришибло.
— Ну, раз все готовы… Короче, это в рифму, поэтому выучилось быстро. Если чьи-то чувства оскорблю — не взыщите…Е*и ежа косматого, против шерсти волосатого! Х*ев ты козолуп, 3,14здин свинарь, жопска злодиюка,%"№ана гадюка, тать препоганый, х*ем обуянный, говном пханый, царь кобыльего подхвостия, жеребячей залупы вседержец, 3,14здоутопленник?;%*ев, свинопас под3,14здий, ведьмина 3,14здопрорва, жопища е*ана, чертова 3,14здосербала, обоссаный евнух, ослиный?;%*й, бараний хвост! Голой жопой ежа вбить не можешь,?;%*й сатанилов, гнилая 3,14зда матерная, чертов под3,14здник, гнилое?;%*илово, да впридачу пол3,14зды на сраку, и полжопищи на е*аку, шишку тебе на?;%*й и в пердилище ветродуй, чтоб твои 3,14зды заросли рубцом,?;%*й свернулся кольцом, е*и себя в сраку, наевшись маку! Сальная подтирка, 3,14здробрейная затирка, непотребный?;%*й крещеный!?;%*ем ворота проткнул, да мудо в колодце утопил, ядрами сереешь, пулями ссышь, ехидны выблядок, чертов дрист, блядина потаскуха, крокодилова жопа, е*аной кобылы высрань, тараканьим?;%*ем в блошиной 3,14зде толченый, пердежом дьявола прославленный, свинячьим бздехом пропетый, дурое* отпетый, 3,14здохле*атель на?;%*й вздетый, достославная сака, разъе*анная твоя срака, с?;%*ем выступал, продриставшись бежал! Черт тебя **, некрещеный лоб! Чтоб ты голой сракой ежа въе*ал, чтоб ты, блядин сын, распрое*и твою мать, черта высрал!?;%*ев внук, свиняча морда, кобыляча сака, ризницка собака, некрещеный лоб, мать твою въе*, день будет?;%*ев у вас, поцелуй в сраку нас! Будь ты проклят на земле и под землею! Чтоб повылазили твои рачьи очи, растряси тебя?;%*еманка, чтоб отсохли твои муди,?;%*й лежал на блюде, разъе*и тебя в дышло, пить тебе чару до дна, полную говна!
С мелодичным звоном с неба падали наковальни: огромные, размером с дом, и совсем крошечные, настольные. Их насыпало столько, что можно было снабдить все кузницы города средних размеров. Мы зааплодировали.
— Ну, я поорал, теперь можно всем орать, — подытожил Изаму.
Приглашать нас было не надо. Недзуми прыгал по веткам деревьев и верещал что-то малоразборчивое на японском. Томоко сосредоточенно сшибала корабельные сосны, и я успел разглядеть, что вроде бы рук у нее стало побольше. Мимо меня проскочил какой-то хвостатый клубок: Уэно молнией бегала в разных направлениях, прижав руки к телу. Я хихикнул: будь ты хоть пятнадцать раз взрослой серьезной лисой, нарутораннинг от тебя никуда не денется. Изаму скреб деревья когтями, особо не разбирая, зачем. На коре оставались отметины, отчетливо складывающиеся в нецензурщину. Я сморгнул пару раз. Наваждение исчезло.
— Ко-тян, я тебе кое-что не рассказала, — Уэно шла рядом, едва волоча ноги. Последний забег оставил ее почти без сил. Я уже прикидывал, что, в принципе, унести смогу всех, поэтому не мешал тратить энергию. Кто знает, когда в следующий раз у них будет столько места и времени на себя самих?
— Да, милая? — я шел, и в голове не было ни единой мысли.
Вместо ответа она достала мобильник из крупного кармана на коленке. Я внимательно рассматривал фотографии. Их объединяло одно: на каждой была запечатлена дохлая мышь.
— Гринпис не оценит, конечно, — я вернул смартфон хозяйке.
— Я находила это почти каждое утро, — спокойно произнесла она. — В обуви, перед дверью, в карманах одежды, которая не висела в моей комнате.
Я схватился за голову. Кажется, Але настолько не понравилась моя девушка…
— Прости ее. Она хотя и сильнейшая из нас, однако совсем ребенок по уровню развития, — грустно произнес я.
— Да я в целом не в претензии. С разрешения Анфисы складывала их в морозилку всё это время. Сегодня утром разморозила, собрала в большой букет и преподнесла дарительнице.
— И как эффект? — я одновременно стыдился сложившейся ситуации и был заинтригован развитием событий.
— Приняла и сказала, что не такая уж я хилая, — хмыкнула Уэно. — Но, кажется, я ей не мясо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я вообще не знаю, кто ей мясо, — признался я. — Аматэрасу о-миками, может быть.
Глава 23
* * *
Кицуки Ичика сидела на фонарном столбе. Сегодня ночью спать снова не светило.
— Да какого ж черта? — пожаловалась она в пустоту, выслеживая очередного мононокэ. — Кощеев-кун давно уехал из города. А эта дрянь прёт и прёт.
* * *
Три дня прошли быстро. Мы спали, ели, читали книги разной степени испорченности и чесали языком, стараясь не очень громко трепаться о подвигах. Томоко в красках показывала, как Полкан ощерился во все сорок два зуба, узнав, что ей от него нужно. Кавагути старательно бил себя по рукам, когда испытывал желание схватиться за флейту, и ограничивался упражнениями на дыхание и перестановку пальцев. Изаму наслаждался последними днями пиратства. Уэно смотрела в окно, со священным ужасом думая, что на этих территориях проживает менее одного человека на сто квадратных километров.
Бззззз!
И за ним с небольшой паузой: бззззз!
Я потянулся за мобильником.
«Your flight JL424 08.28.2020 is cancelled, call…»
Чертыхнувшись, полез проверять электронную почту. Ну конечно, вот он, набор иероглифов. Давно не виделись.
— Что-то важное пишут? — Уэно отклеилась от окна.
— На редкость, вот послушай. Здравствуйте! И вам не болеть… В связи с непредвиденными обстоятельствами ваш рейс в бронировании номер 11KМZВМ был отменен. Деньги будут возвращены на карту, которая использовалась для оплаты. И дальше про бабло.
— Какие еще есть варианты, чтобы попасть домой? — Кавагути отложил записанные упражнения на дыхание.
— Паром, уже ищу билеты.
— А чего они?
— Или погода, или полную бочку селедок не набили, — проворчал я, доставая блокнот. Нужно было снова сводить дорогу.
Мы стояли на причале. С погодой я угадал. Волны щедро переливались через ограждения. Вода была не в духе. Воздух тоже не радовал. Владивосток был под сильнейшим циклоном.
— Новость первая: в ближайшее время мы отсюда никуда не денемся. Поэтому я уже смотрю отели. Новость вторая: мы опоздаем в школу.
— Невелика потеря, — синхронно произнесли мои японцы. — А что там можно посмотреть во Владивостоке?
Сайтама была как обычно. Летняя жара никуда не планировала уходить. Раскаленный город встретил нас запахами лимонада и холодного риса.
За время моего отсутствия пыли накопилось с избытком. Система автополива сохранила в живых кактус, чему я порадовался. В холодильнике было предсказуемо пусто и холодно.
Пришла запоздалая мысль, что бенто-коробку можно было и позаимствовать, Олёне она вряд ли нужна. Почему-то она получилась куда легче скатерти-самобранки. Ну штош…
Никто не говорил, что будет легко.
Жизнь должна была течь как обычно. Учиться, искать нареченную, становиться лучше. Маскироваться под обычного человека. Ходить в магазин, иногда пинать особо наглых мононокэ, а еще устроить пирожковую вечеринку и сдавать промежуточные тесты…
У двери школы меня ожидала Ичика. Ее поза со скрещенными на груди руками не предвещала ничего хорошего.
— Здравствуй, Кицуки Ичика, — аккуратно произнес я. — К сожалению, из-за погодных условий мы не смогли вернуться вовремя.
— Да знаю я, — бросила она мне. — Вся Сайтама запружена злыми духами, которые по ночам воют и топочут как слоны. В Токио чуть ли не наводнения. И это при нынешней жаре! Хорошо, что вы вернулись. Только вот я вас, ребята, не узнаю в гриме!
— Что такое? — я начинал проникаться ее настроением.
— Танака Томоко прилюдно вызвала на матч-реванш Хильду Свейсдоттир. Та согласилась. Ханаваро Кавагути вымахал за два месяца и задирает своих братьев всё утро. Акихико Изаму стал похож на мешок картошки и обложил на непонятном языке того, кто решил с утра над ним подшутить. Обидчика уже унесли в лазарет.
