Читаем без скачивания Самозванцы - Дмитрий Шидловский

Теперь оба преследователя копошились внизу. Тяжесть доспехов явно обеспечила им не слишком мягкое приземление, и подполковник выиграл драгоценные секунды. Он быстро перепрыгнул на плоскую крышу соседнего амбара и только тут услышал позади шаги. Обернувшись, он увидел ещё одного преследователя с обнажённой саблей. «Крыльев» у этого шляхтича не было, из чего Крапивин заключил, что перед ним офицер. Убегать не имело смысла. Воодушевленный предыдущим успехом, Крапивин повернулся, чтобы встретить противника. Как только тот спрыгнул на крышу сарая, подполковник сделал выпад, целясь в незащищенное кирасой горло.

И тут произошло невероятное. Сабля, которая, казалось, через мгновение вопьётся в тело врага, провалилась в пустоту и выскользнула из руки Крапивина, а сам он почувствовал, что падает. Через секунду он уже лежал на спине, а в горло ему упирался наконечник гусарской сабли.

— Не двигайся, Вадим, — услышал он голос Басова. — Теперь ты мой пленник.

Сказав это, Басов отступил на несколько шагов и позволил Крапивину подняться.

— Игорь, как ты здесь оказался?!

— То, что я здесь, вполне понятно, — усмехнулся Басов. — Я дворянин на службе короля. В стране рокош. Естественно, меня послали подавлять мятеж. Вот что ты здесь делаешь? Впрочем, можешь не объяснять. Чигирев ведет себя вполне логично, да и ты тоже. Врага лучше бить на его территории. Не так ли?

— Отпусти меня, Игорь, — попросил Крапивин.

— Нет. Вы, ребята, слишком заигрались.

Басов сделал шаг в сторону, подобрал лежащую рядом саблю Крапивина и жестом приказал ему спускаться с крыши.

— А может, это ты заигрался в придворного шляхтича? — зло спросил Крапивин.

— Я не играю, я живу, — парировал Басов. — Иди. Только боже тебя упаси хоть одной живой душе проговориться о том, что ты из Московии.

— Игорь, твоя страна в опасности, — в последний раз попытался Крапивин перетянуть друга на свою сторону.

— Моя страна на данный момент — Речь Посполитая, — огрызнулся Басов. — И она действительно в опасности… из-за рокоша. Иди.

Тихо матюгнувшись, Крапивин поплелся назад. Басов следовал за ним. Внизу их встретили двое давешних гусар.

— А, пан Басовский, вы все-таки взяли его! — воскликнул один. — Поздравляю.

— Прошу прощения, панове, — Басов решил сразу расставить точки над «i», — но это мой пленник. Вы его упустили, а я взял. Не обижайтесь, но я рассчитываю получить за него немалый выкуп и делиться не намерен.

— Никаких возражений, пан Басовский, — коротко поклонился второй гусар. — Но позвольте помочь вам отконвоировать его. Уж больно он прыток и здоров. Да и руки бы не мешало связать.

— Вяжите, — бросил Басов.

Гусары быстро связали руки Крапивину и повели его к месту сбора. Басов шел сзади, помахивая трофейной саблей. Вскоре они оказались на площади, в центр которой победители уже сгоняли пленных рокошан. Те явно предпочли плен славной гибели. Ни одного трупа на площади не было. Басов нашел глазами Линкевича. Тот, поймав взгляд «скучного москаля», потупился и отвернулся.

— Сотня, стройся, — скомандовал Басов. — Уходим немедля. Неровен час, Забжидовский вернется. Всех пленных, казну и оружие с собой берем.

Услышав эти слова, Крапивин догадался, что его друг командовал этим налетом. «Оказывается, не я один про сотню подумал», — мелькнула мысль.

Их гнали целый день. Когда солнце уже начало клониться к закату, колонна вошла в небольшой городок, где квартировал отряд шляхтичей. По приблизительным оценкам Крапивина, этот отряд был раз в десять меньше, чем отряд Забжидовского, ушедший воевать с королевскими войсками.

Басов подошел к пожилому суровому шляхтичу, который гордо прохаживался по центральной площади.

— Добрый день, пан гетман, — поклонился Басов. — Дело сделано. Я взял сто семьдесят пленных и пять пушек. Девятерых убили. Остальные разбежались по лесам. В наши руки так же попала вся казна Забжидовского. У нас только трое раненых.

— Твой план великолепно сработал, пан Басовский, — улыбнулся гетман. — Кто бы мог подумать, что всего с одной сотней мы возьмем город!

— Да, пан Жолкевский,[17] — улыбнулся Басов. — Но если бы не доблесть наших славных гусар, мою идею не удалось бы воплотить.

— Не скромничай, — отмахнулся Жолкевский. — Ладно, идем. Мне надо с тобой посоветоваться.

— С вашего позволения, я хотел бы оставить себе одного пленника, — Басов, указал на Крапивина. — Я его взял в бою один на один и рассчитываю получить за него хороший выкуп.

— А что, он знатен, богат? — поднял брови Жолкевский.

— Вовсе нет, но выкуп иного рода. У него хорошие связи в Московии.

— Он московит?

— Да.

— Странно, мне казалось, что все сбежавшие от Ивана и Бориса московиты сейчас вернулись на родину с Дмитрием.

— Но я же остался, — заметил Басов.

— Ты другое дело. Ты принял католицизм. Но остальные… Что он здесь делает?

— Он бежал от гнева Дмитрия Он считает нового русского царя самозванцем.

— Бежал от гнева Дмитрия, чтобы участвовать в рокоше нашей шляхты? Странный выбор.

— Но ведь должен где-то боец применить свою саблю. Его путь лежал через Речь Посполитую. Здесь ему предложили деньги. Так, по крайней мере, он сам говорит.

— А ты уверен, что с рокошем не связаны интриги Дмитрия? Он не торопится выполнять обещания, данные нашему королю. Возможно, он даже оплатил рокош, чтобы ослабить нас.

— Все может быть, — пожал плечами Басов. — По крайней мере, мой пленник не имеет к этому отношения. Дозвольте мне отвезти его завтра в свой замок

— Король велел всем спешно к Кракову собираться, для боя с Забжидовским, — нахмурился Жолкевский. — Мне нынче каждая сотня дорога. А ты к себе в Ченстохову собрался.

— Так я и один проберусь, — ответил Басов. — Сотней моей покамест пан Владислав покомандует. Я к сбору поспею. А в пути Ясногурской божьей матери помолюсь за победу королевского войска.

— Ну езжай, — небрежно махнул рукой гетман. — Только не задерживайся нигде. Я не о воинских забавах речь веду. Ты ведь ежели всю армию Забжидовского встретишь, то со своей саблей пройдешь сквозь нее невредимым. И за молитвой тоже долго не задержишься. Но тебя иные опасности подстерегают. Знает весь Краков, как надолго ты сгинуть можешь, коли девку красивую увидишь.

Стоящие вокруг шляхтичи заржали.

На следующее утро двое всадников выехали из города на Ченстоховский тракт. Басов ехал в полном боевом облачении, с саблей на поясе и двумя заряженными пистолетами, прикрепленными к седлу. К седлу же у него был приторочен походный мешок, поверх которого он привязал отнятую у Крапивина саблю. Крапивин же ехал в той одежде, в которой захватил его Басов, без оружия, со связанными спереди руками. Долгое время спутники молчали, но потом Крапивин решился начать разговор.

— Игорь, скажи мне честно, как старому другу, кому ты служишь? — негромко спросил он.

— Себе, — лениво отозвался Басов. — Как всегда.

— Тебе нужно было громить рокош Забжидовского?

— Нужно. Как я тебе уже говорил, я живу в Речи Посполитой. Мне здесь нравится. А ваш рокош угрожал мне и моему бизнесу.

— Почему же ты не даешь нам защищать Россию, в которой поселились мы?

— Я не даю вам менять историю, — парировал Басов. — А Россия выстоит и без вас.

— Нападение на лагерь Забжидовского было твоей идеей?

— Разумеется. У Жолкевского сейчас не так много войск, так что мне удалось выпросить лишь сотню. Правда, это элита королевской армии — крылатые гусары. Забжидовский просто подставился, а я воспользовался случаем.

— Я сам ему об этом говорил, — проворчал Крапивин. — Но раз ты не хочешь менять историю, сидел бы в своей Ченстохове…

— А кто первым вмешался? — резко прервал его Басов. — Если ты помнишь, со мной остался Алексеев. Он живет у меня в поместье и часто ходит в Ченстохову тысяча девятьсот семидесятого года и заряжает аккумуляторы. Когда начался рокош, мне не составило труда сходить с ним и заглянуть в библиотеку. Забжидовскому предстояло восстать только в следующем году, и масштабы этого восстания должны были быть куда меньшими. Это означает лишь одно: кто-то подкинул Забжидовскому денег. Зная нравы шляхты, я могу делать такие предположения. Я сразу понял, что не обошлось без вмешательства Чигирева.

— Это почему? — слегка обиделся Крапивин.

— В этом мире все события до секунды повторяют нашу историю. Значит, расхождение в событиях нашего и здешнего миров связано только с последствиями действий кого-то из нас четверых. Больше менять историю здесь просто некому. Я ни во что не вмешивался. Алексеев занят лишь изучением своего аппарата. Если бы вмешался ты, то, скорее всего, поменялась бы тактика московских войск или состоялась бы попытка покушения на Отрепьева в стиле вашего «Граната». А давать деньги на мятеж в стане противника, уверяя его в искренней дружбе, это уже стиль политика, а не военного. На это способен только Чигирев.