— Выходит, вы уже тогда знали, что у русских на уме? — спросил Хансен.
— Мы-то знали, а вот русские, судя по всему, об этом не догадывались. Они, к примеру, понятия не имели, что среди прочего оборудования, доставленного на «Зебру», находилось контрольное устройство, отслеживающее движение спутников, с помощью которого майор Холлиуэлл должен был засечь радиосигнал русских для отстреливания капсулы. — Я медленно обвел взглядом присутствующих. — Готов спорить, что никто из вас об этом не знал, кроме майора Холлиуэлла и еще трех человек, живших в его домике.
Единственно, что нам не было известно, так это кто из вас конкретно работает на русских. Перед тем как внедритъ на «Зебру» своего агента, русские снабдили его портативным электронным устройством, с помощью которого тот должен был передать на спутник специальный радиосигнал для отстреливания капсулы. Однако льды далеко не самое удобное место для посадки, даже если капсула, как и предполагалось, приземлилась бы в радиусе мили от заданного места, тем более в условиях полярной ночи. Но электронное устройство позволяло нашему приятелю определить точное местонахождение капсулы, которая после приземления продолжала подавать сигналы еще как минимум в течение суток. Так что в один прекрасный день наш таинственный, незнакомец, прихватив с собой это устройство, отправился на поиски пленок. Обнаружив капсулу, он освободил ее от тормозного парашюта и принес на станцию.
Как я уже говорил, майор Холлиуэлл и трое его помощников знали о том, что был произведен отстрел капсулы: ведь они вели круглосуточное слежение за спутником. И, конечно, понимали, что в самое ближайшее время кто-то из полярников отправится ее искать. Но кто именно — пока не догадывались. И тогда майор Холлиуэлл поставил одного из своих людей наблюдать за подходами к станции.
В ту ночь было ужасно холодно, только что улегся ледяной шторм, однако, несмотря ни на что, человек Холлиуэлла следил за подходами к «Зебре» в оба. Вскоре он то ли столкнулся лоб в лоб с нашим таинственным приятелем, возвращавшимся на станцию с капсулой, то ли — что скорее всего, — заметив, в одном из домиков свет, подошел к окну взглянуть, в чем дело, и увидел, как наш приятель извлекает из капсулы пленку. Однако, вместо того чтобы потихоньку уйти и доложить обо всем майору Холлиуэллу, он вошел в домик и потребовал объяснений у того, кто находился внутри. Если все действительно так и было, человек Холлиуэлла допустил роковую ошибку, последнюю в своей жизни. Нож вошел ему аккурат между ребер. — Я по очереди посмотрел в глаза каждому из присутствующих. — Интересно, кто из вас это сделал? Во всяком случае, действовал он профессионально: пронзив грудь жертвы, лезвие обломилось. Там-то, в груди убитого, я его и обнаружил. — Я взглянул на Свенсона, но тот и бровью не повел, хотя прекрасно знал, что никакого лезвия, тем более в груди обгоревшего донельзя трупа, я не находил, а только извлек из топливного бака тягача рукоятку ножа.
Итак, время шло, а дозорный не возвращался, и майор Холлиуэлл, очевидно, начал проявлять беспокойство. Наш приятель, в руках которого осталась рукоятка ножа без лезвия, решил вести себя более осмотрительно. Когда же на пути у него возник другой человек Холлиуэлла, он, убил и его, поскольку тот, нагрянув к нему в домик, увидел там труп своего товарища. Кроме ножа, у нашего приятеля имелся и пистолет, им-то он на сей раз и воспользовался.
Оба убитых жили в домике Холлиуэлла, из чего убийца заключил, что их подослал майор, который непременно забьет тревогу, не вернись его помощники вовремя. Тогда убийца, не тратя времени понапрасну — ведь все мосты уже были сожжены, — взял пистолет, явился к Холлиуэллу и застрелил майора и еще одного его человека, которые, судя по всему, спали. А установил я это по совершенно идентичному расположению пулевых отверстий у обоих трупов. И сейчас, я полагаю, самое время назвать вам мою настоящую фамилию. Я вовсе не Карпентер, а Холлиуэлл. Майор Холлиуэлл был моим старшим братом.
— Бог ты мой, — прошептал доктор Джолли! — Боже правый!
— Теперь убийце надо было во что бы то ни стало скрыть следы преступлений, и чем скорее, тем лучше. Единственный подходящий для этого способ — сжечь тела, чтобы от них по возможности ничего не осталось. Тогда он притащил со склада пару канистр с горючим, облил им стены домика майора — к тому времени он уже перенес туда трупы из своего домика — и устроил пожар. А для пущей убедительности поджег и склад горючего…
Затем, капитан Фольсом, кто-то убедил вас перенести тела майора и его товарищей в лабораторию — якобы из санитарных и чисто гуманных соображений. Однако на самом деле, тот, кто это предложил, руководствовался совершенно иными соображениями: просто ему не хотелось, чтобы посторонние лишний раз заходили в лабораторию. Я был там и под полом обнаружил много интересного: четыре десятка новеньких никелево-железистых батареек, запасы всевозможной провизии, рассчитанные не на один день, шар-зонд и к нему баллон с водородом. Увидев батарейки, я не удивился — Киннэрд говорил, что они хранились в нескольких местах. А вот на остальное я наткнуться не рассчитывал. Но именно это и прояснило мне картину.
Убийце не повезло дважды: во-первых, его вычислили, а во-вторых, подвела погода. Он рассчитывал прикрепить капсулу с пленками к зонду и при благоприятных погодных условиях запустить шар в небо, где его подобрал бы русский самолет. А новые батарейки наш приятель использовал, чтобы поддерживать постоянную радиосвязь с русскими: он должен был сообщать им о состоянии погоды и о точном времени запуска зонда. С этой целью он пользовался специальным кодом; когда же дело было сделано, он сжег бумажку с кодом. Сгоревшие обрывки этой бумажки я обнаружил на стене одного из домиков — их принесло ветром от радиостанции, где наш приятель развеивал пепел, и они примерзли к стене.
Кроме того, убийца постоянно следил, чтобы радиопередатчик «Зебры», посылавший в эфир сигнал бедствия и обрывочные сообщения, работал на подсевших батарейках. Ему нужно было выиграть время — дождаться, когда улучшится погода, и запустить зонд.
Когда были получены первые сигналы SOS, в район бедствия вылетели русские, английские и американские самолеты. Но цель полетов была у них разная: англичане с американцами искали «Зебру», а русские — шар-зонд. Ту же цель преследовал и ледокол «Двина» — он тоже пробивался к «Зебре», только через льды. Скоро, однако, советские самолеты перестали кружить в небе Арктики — наш приятель радировал русским, что улучшения погоды в ближайшее время не предвидится, что «Дельфин» первым добрался до станции и что ему, агенту, придется взять с собой пленки на подводную лодку.
