– Значит, я должен отменить состязания твоих поклонников в искусстве владения мечом?
– Если Одо и лорд Стивен хотят показать свое умение, – беззаботно сказала Мадлен, – у меня нет возражений.
– Вряд ли справедливо исключить из состязаний одного претендента. Что тогда? Музыка? Загадки? Танцы?
Мадлен собралась с духом:
– Больше не надо устраивать состязаний, сир.
Король посерьезнел и пристально посмотрел на нее.
– Итак, ты уже сделала выбор. Вот только, мадемуазель, разумен ли он? Ты обратила внимание, как хорошо вы с Эмери де Гайяром подходите друг другу сегодня?
Мадлен чуть не расхохоталась от столь неуклюжей прямолинейности, но вовремя вспомнила, что перед ней король Англии. Он имел власть над жизнью и смертью каждого из них.
– Я не могу соперничать с ним по количеству золота, – сухо заметила Мадлен.
– Он бы подарил тебе золото, если бы ты попросила.
– Я не претендую на его золото, – возразила она, пытаясь найти способ изменить тему разговора. – Мне стало ясно, что эти английские украшения воинам – дар предводителя своим людям. Они ведь имеют тот же смысл, что и обручальное кольцо? Символ единения?
Глаза Вильгельма смотрели холодно.
– Ты изучаешь английские обычаи, леди Мадлен? Это хорошо, ведь ты должна стать частью моего англо-нормандского королевства.
Он отвернулся и взял цыплячью ногу с блюда, которое поднес ему слуга. Как поступит король, когда она объявит о своем решении?
Вильгельм повернулся к ней, снова любезный и приветливый.
– Таким символом служит только кольцо, мадемуазель. Дар, как они его называют, во многом зависит от положения, ранга. Более могущественные предводители дарят более щедро. Те, кто пользуется наибольшим доверием, получают больше других. Все эти обычаи достались в наследство от наших общих предков, викингов. – Он откусил кусок цыпленка, прожевал и проглотил. – Однако я человек современный. Я даю своим преданным вассалам землю. И наследниц. – Взгляд его стал холодным и угрожающим. – И я поступил довольно глупо, предоставив одной из них возможность выбора.
Ни жива ни мертва, Мадлен все же заставила себя произнести:
– И этот выбор сделан, сир.
Король нахмурился и долго испытующе смотрел на нее. Девушка ожидала, что он спросит у нее имя избранника и объявит, об этом остальным. Но он откинулся на спинку стула и улыбнулся.
– Тогда мы можем отложить это дело, леди Мадлен, и отдохнуть. Пусть эти трое, тешащие себя надеждой, попотеют еще одну ночь.
Он громко потребовал внимания и заявил:
– Леди Мадлен объявит о своем решении завтра утром. Сразу же состоится помолвка, а затем венчание. После этого мы немедленно покинем имение и отправимся на север разбираться с графом Мерсийским.
Принесли новое блюдо, и он повернулся, чтобы взять кусок молодого барашка. Положив его перед Мадлен, он взял другой для себя.
– Наслаждайся праздником, девочка.
Король догадался, что она не выберет де Гайяра, и дал себе время, чтобы осуществить новую хитрость. Что еще мог он придумать?
Девушка слегка поковыряла еду и выпила довольно много меда из чаши, пока у нее все не поплыло перед глазами. Одо сидел угрюмый, смирившись с тем, что его она не выберет. Стивен пребывал в прекрасном настроении. Встретившись с ней взглядом, он послал ей воздушный поцелуй, который был отмечен поощрительными возгласами.
Ее взгляд отыскал Эмери де Гайяра, сидевшего рядом с братом среди друзей. Она увидела, как Лео ткнул его, побуждая последовать примеру Стивена. Поморщившись, Эмери посмотрел на нее и слегка кивнул. Она заметила, что у него тоже пропал аппетит.
Больше Мадлен была не в состоянии выдержать.
– Могу я удалиться, сир? – спросила она. – Я очень устала, а завтра предстоит тяжелый день.
Вильгельм хмуро посмотрел на нее и усмехнулся:
– А завтрашняя ночь будет тяжелой. Спи хорошенько, леди Мадлен!
Она поднялась и, не взглянув ни на кого в зале, вышла. Завтра ночью ей придется позволить Стивену де Фе делать все, что он пожелает, с ее телом. Она окажется в полной его власти.
В своей комнате Мадлен сняла драгоценности и прилипшие к телу из-за жары шелк и бархат и сразу почувствовала огромное облегчение. Когда она аккуратно складывала одежду в сундук, переливающийся алый шелк напомнил ей об Эмери де Гайяре. Может быть, он тоже надел на себя свои самые вызывающе варварские одежды в знак протеста?
Девушка уселась у окна и открыла одну из прекрасных английских книг, тех, что отец Седрик отыскал для нее. Она попыталась сосредоточиться на чтении и избавиться от всех тревог. Уже на закате она наткнулась на поэму, которую читал для нее в лесу Эмери де Гайяр. Это была печальная история человека, оторванного от своего мира, от родных мест, от тех, кого любил. Выбрал ли Эмери эти строки наугад или они отражали его потаенные мысли, муки его души? Казалось, они были отзвуком ее собственных переживаний. Они оба, хотя и разными путями, были безжалостно вырваны из своего прошлого и страшно одиноки. Девушка продолжала читать.
Казалось, стихи предсказывали гибель английской культуры. Мадлен искренне горевала по той, потерянной Англии. Вместе с ней во мгле истории сгинули и ее собственные надежды на счастье. Между ней и Эмери де Гайяром стеной стояла его приверженность прошлому, а она не находила в себе сил покориться велению судьбы.
Слезы струились по ее щекам. Когда-нибудь, думала Мадлен, она станет старой и дряхлой, и все это покажется ей детскими причудами. Но теперь это ранило, как жгучее снадобье, которое она вылила на рану Эмери де Гайяра.
Глава 11
Глубокой ночью Мадлен внезапно проснулась. Дороти трясла ее за плечо. Было почти совсем темно – молодая луна давала мало света.
– Тут человек пришел, сказал, король хочет поговорить с вами.
Мадлен стряхнула с себя остатки сна и быстро накинула платье. Что затеял Вильгельм на этот раз?
– Он ждет меня в своей комнате?
– Нет. В конюшне.
– В конюшне? Почему? – нахмурилась Мадлен.
– Откуда мне знать? – проворчала служанка. – Рыцарь велел разбудить вас и отправить поговорить с королем в конюшне.
«Лошади! – мелькнула неясная мысль. – Неужели напала какая-то страшная болезнь?»
Но король не стал бы заниматься такими делами. Вспомнилось злосчастное нападение Одо. Мог ли кто-нибудь еще решиться на это?
– Что за рыцарь? – спросила она.
– Я не знаю его имени, но это точно один из них. – Дороти почувствовала сомнения Мадлен. – Я пойду с вами, миледи. Но поспешим! Если это король, нельзя заставлять его ждать.
Они выскользнули через боковую дверь. При слабом освещении в сером предрассветном сумраке все во дворе выглядело незнакомым. Когда глаза приспособились к полутьме, она увидела очертания спящего человека. Очевидно, кто-то предпочел двор тесному углу в зале. Девушка направилась к конюшне, осторожно ступая. Тишину прерывали только тихие голоса караульных на земляном валу да крики ночных животных.
