— Ты должна вернуться в детскую. — Она указала в сторону лестницы.
Шина отрицательно покачала головой, и Дженива стала подталкивать ее к лестнице, по пути выбирая разные вкусные вещи для девушки.
Чтобы Шина могла спокойно их съесть, Дженива взяла у нее Чарли, подумав при этом, что в младенцах есть нечто такое, что вносит в мир надежду на будущее.
Когда они добрались до лестницы, у камина кто-то запел. Шина остановилась послушать, и поскольку ребенок еще крепко спал, Дженива поднялась с Шиной на три ступени, откуда им было лучше видно.
Группа джентльменов, включая Эша, пела рождественскую песенку об ароматном эле и веселье. Ее, вероятно, считали весьма веселой, а когда-то Дженива думала, что веселая песенка и Эш несовместимы. Не то теперь. В душе маркиз был веселым человеком, и это веселье иногда вырывалось на свободу.
Затем дамы запели «Остролист и плющ» — песню, выбранную Дамарис Миддлтон, которая действительно обладала приятным голосом. Все в зале подхватили песню.
Дженива покачивала ребенка, надеясь, что громкие звуки не разбудят его. Его губки сложились в улыбку, и в душе Дженивы пробудилось настойчивое желание иметь собственных детей — детей от одного известного ей мужчины.
Она нашла глазами Эша и поняла, что ее сердце навсегда отдано ему.
Странное признание: не пугающее, а уверенное и спокойное, оно не было вспышкой бурной похоти или безрассудной страсти.
Ну хорошо, и что же она собирается с этим делать?
Хотя Дженива не была знатной дамой, она могла бы стать ему хорошей женой, поскольку они постоянно оказывались равными во всем, что имело хотя бы какое-то значение. Разве не он только что сказал, что она спасает его от безумия?
Разумеется, Дженива не знала всего, что ей требовалось знать, но она узнает. Она даже сможет научиться не чихать в присутствии короля. К тому же любовь должна возместить недостатки, особенно такая любовь, которую, как она думала, он питает к ней. И наверняка скоро ей представится случай самой убедиться в этом.
Еще существует плотская любовь, которую тоже нельзя сбрасывать со счетов, особенно когда дело доходит до брака. Главное в браке — это счастливая постель. Дженива не сомневалась, что будет счастлива в его постели, и надеялась, в свою очередь, сделать и его счастливым.
Вот только можно ли сделать распутника достаточно счастливым, заставив его хранить верность? Эш говорил ей, что намерен стать хорошим мужем. Правда, он, возможно, не имел в виду верность, однако это было лишь начало.
Дженива позволила себе еще некоторое время понаблюдать за маркизом, отмечая возникшие в нем перемены. Ее новые мысли и чувства были пугающими, как обнаженные кинжалы, но они приятно возбуждали. Неужели и она человек, который может жить лишь на грани?
Когда песня закончилась, какой-то слабый звук привлек ее внимание. Слава Богу, Чарли не плакал, но в его больших раскрытых глазах она увидела тревогу. Пора было уносить его отсюда.
Дженива передала ребенка Шине.
— Чарли проснулся. Ты должна взять его наверх. — Она указала на лестницу, но Шина затрясла головой.
Дженива хотела настоять на своем, но девушка показала на дверь, ведущую в заднюю часть дома, при этом что-то говоря твердым тоном. Ага, понятно, до сих пор ее учили пользоваться лестницей для слуг.
Дженива проводила их взглядом, думая, что Шина более четко знает свое место в этом мире, чем она сама. Какое безумие навело ее на мысль, что она может выйти замуж за маркиза?
Поднявшись по роскошной лестнице, Дженива остановилась на середине, чтобы снова оглядеть зал. Это место между верхом и низом более соответствовало ее положению. Эш находился внизу в центре событий, у камина, в который положили доставленное в зал полено, а она осталась здесь, наверху.
Ей вспомнилось, как, перегнувшись через балюстраду «Льва и единорога», она восхищалась мужественным незнакомцем. В некотором отношении он так и остался незнакомцем, но теперь его знали ее сердце и душа.
Внезапно Дженива осознала, что, стоя наверху, она чувствует себя стоящей на мостике одного из кораблей отца. Бог наградил ее прекрасными родителями и интересной жизнью. Что бы сказал отец, если бы узнал о ее новых приключениях?
«Пусть под ногами у тебя будет палуба крепкого корабля, Дженни, душа моя, и ты выдержишь сильнейший из штормов!»
Фантазии и мечты не являлись крепким судном, но, бесспорно, связь, возникшая сегодня между ней и Эшем, реально существовала.
Глава 31
Заметив, что Дамарис Миддлтон снова подбирается к Эшу, Дженива спустилась в зал, настало время зарядить пушки и сражаться за желанную награду. Хотя ей и хотелось бы плыть прямым курсом, осторожность заставляла ее хитрить, флиртовать и даже позволить еще несколько раз поцеловать ее. Она подумала, что если бы все мужчины платили ей по гинее, сумма на счете Чарли возросла бы весьма значительно.
Она была уже недалеко от камина, когда заметила леди Уолгрейв, леди Эльф, с озабоченным видом потиравшую свой большой живот.
— С вами все в порядке, миледи?
Леди Эльф посмотрела на нее и улыбнулась:
— О да, просто я чувствую какое-то беспокойство. Видите ли, со мной так часто бывает.
Дженива кивнула.
— Неловко говорить об этом с другими, но ведь у вас теперь есть собственный дом!
— Да, и со временем я собираюсь сделать его таким же великолепным. Уолгрейв-Тауэрс был довольно холодным домом, и поэтому его сейчас перестраивают. Вот почему мы оказались здесь в такое время — я не хотела рожать в городе.
Была ли это просто беседа, или что-то еще доводили до ее сведения? Вполне возможно, ведь леди Эльф была истинной Маллорен.
Дженива увидела, что Эш и Дамарис Миддлтон находятся в общей группе гостей, однако ей было нужно задать еще один вопрос сестре лорда Родгара.
— Как вы думаете, ваш брат хочет помириться с лордом Эшартом?
Леди Эльф удивленно посмотрела на нее:
— Да, конечно. А это возможно?
Переговоры через посредников? Дженива заколебалась, Эш определенно не выбирал ее на эту роль.
— Думаю, возможно. Вот только с обеих сторон накопилось слишком много обид, требующих объяснений.
Леди Эльф оглянулась вокруг, видимо, желая убедиться, что никто их не слышит.
— Это верно, — тихим голосом заговорила она, — и самые серьезные связаны с семьей. Как я понимаю, вдовствующая леди Эшарт искренне верит, что Маллорены виноваты в смерти ее мужа, как и ее дочери. Видите ли, ее муж умер из-за трагедии, случившейся с леди Августой, точнее, вскоре после этого, а она хочет видеть в этом и причину, и следствие.
— Так иногда случается. Смерть моей матери тоже сильно изменила моего отца.
