Читаем без скачивания Полтора килограмма - Наталья Никитина

– Это ты теперь типа Холмс, а я – Ватсон?

– Вроде того, – улыбнулся я.

– Так чего зря ботинки топтать? Давай сфотографирую твои почеркушки. Всего и делов-то!

Том приподнял рукав больничной рубашки и сфотографировал татуировку на мобильный телефон.

Через пару минут мы уже внесли в строку поиска сочетание из слов «Черные ножи Екатеринбург». Google

выдал ссылку на сайт местного байкерского клуба «Черные ножи». Именно логотип клуба был запечатлен в

виде татуировки на левом предплечье донора. Мы в замешательстве уставились на русский текст сайта.

– Может, позвонить Майклу? Он подъедет и переведет, – предложил Том.

– Нет, давай копировать текст в транслейтер, – нетерпеливо ответил я.

– Но это долго! – возмутился, было, он.

– Ничего. У нас масса свободного времени, – упрямо настаивал я.

Том принялся наугад открывать фотоальбомы: «Байк-шоу», «Открытие сезона», «Средиземноморье»,

«Посещение детского дома». Наконец, мы нашли раздел «Вечная память…». Чувствуя близость разгадки и

не веря, что всё оказалось так просто, я кликнул по этому заголовку. Там был список имен и фамилий. Я

начал открывать каждую строку по порядку. Четвертым в списке был некий «Алексей Мальцев». Я кликнул

по этой строчке.

На экране появилось изображение моего донора, сидящего на красном мотоцикле Yamaha. В руках

он держал шлем, который там, в далекой Камбодже, мог бы сохранить ему жизнь. Ниже мы перевели текст:

«Он был чутким от природы мотоциклистом – чувствовал железо, как живое существо, которое он укротил.

Он был новой звездой среди байкеров, молодые хотели на него походить, на него равнялись, его ставили в

пример, у него учились. Байкеры не умирают, они превращаются в ветер. Ему было всего двадцать семь

лет». Теперь я знал имя и возраст своего тела.

Том, увидев фото донора, присвистнул от удивления.

– Нет, ну ты подумай, какая замечательная вещь – татуировка! Жаль, что на мне ее будет не видно, а

то сегодня же подписал бы себя.

– Просто подарок судьбы какой-то, не иначе, – добавил я.

– И что теперь?

– Надо сообщить близким, что он жив, – предложил я. – Наверное, будет правильней заявить в

российское посольство, что я в результате аварии полностью потерял память и два года провел в клинике,

пусть сами сообщат родным.

– Подожди, есть маленький нюанс. Мы без согласия родных использовали тело в качестве донора.

Это уголовное дело, Дэн!

67

– Но мы скажем, что не знали его имя и поэтому не могли связаться с родственниками, – пытался

оправдать наш поступок я.

– Мы должны были сообщить об этом в российское посольство, ты же сам это только что сказал! —

воскликнул Том.

– А действительно, почему этого никто не сделал? – задал резонный вопрос я.

– Тело нашли в клинике Доминиканы, причем в таком захудалом районе, что остается радоваться,

что в ране не завелись черви из-за антисанитарии! Рассматривать татуировки там никто и не собирался! И,

если бы мои люди случайно туда не позвонили, лежал бы он сейчас безвестно зарытым под пальмой! – как

всегда эмоционально, брызгая слюной, оправдывался Том.

– И каким образом теперь получить документы? – возникший вдруг вопрос ошеломил меня самого.

– На основании твоего заявления в прессе, а также свидетельских показаний Джима и прочих

докторов лаборатории мы планируем оформить для тебя новый паспорт на имя Дэна Харта. Плюс есть

видеозапись операции.

– Но у этого парня есть мать! Она его ждет, и мы даже знаем, как ее найти! – не унимался я.

Рассказывать про данное во сне обещание я пока не стал.

– И что мы ей скажем? – Том кипятился, делая резкие взмахи руками, словно обрубая каждую свою

фразу. – Извините нас, пожалуйста, мы тут мозги вашего сына выбросили в мусорное ведро! Но вы не

расстраивайтесь, мы засунули другие, старенькие, однако в рабочем состоянии! Поэтому он теперь вас не

помнит!

– Том! Она мать! Я в долгу перед этой женщиной, – отчаявшись быть понятым, упавшим голосом

простонал я.

– Давай так: ты встанешь на ноги, а там решим, что делать. В клинике тебе всё равно документы не

нужны. Прошу тебя, не предпринимай ничего. Это может обернуться против нас же самих! Появление твоих

русских родственников в клинике сейчас будет очень некстати, – вконец убедил своими доводами Том.

– Ладно. Убедил, – проворчал я.

Наоми накормила меня обедом, и в ожидании очередной процедуры я машинально переключал

телевизионные каналы. На экране появилось холеное лицо мужчины лет сорока. В ту же секунду я

почувствовал страх, озноб и панику одновременно. Я оцепенел не в силах отвести взгляд и переключить

канал.

Перед глазами возник этот же человек, с ненавистью взирающий на меня, оскалив в застывшей

улыбке ряд безупречных белых зубов. «Думаю, ты умный человек и понимаешь, что я не отступлю! Не

жадничай, Харт, я не позволю тебе без меня стать самым богатым человеком в мире!» – ухмыляясь, с

издевкой в голосе говорил этот мужчина.

Броуди!

Воспоминание буквально сбило с ног мое сознание. Пустоты заполнились! Пазл сложился! И перед

глазами понеслись Хайаннис, Винчи, Джес, корпорация, Хелен… Воспоминания, словно фишки домино,

выстроенные вертикально в ряд, падали, роняя стоящую рядом. Я вспомнил абсолютно всё!

Не замечая вошедшую в палату Наоми, которая повезла мое кресло по длинному коридору, я

погрузился в себя. Лишь голос Бэйниона заставил вынырнуть из глубины сознания.

– Томограф больше не нужен, – хрипло сказал я, забыв даже его поприветствовать. – Я всё

вспомнил.

– Это же замечательно! Почему же тогда ты так подавлен? – подметил мой обескураженный вид он.

– Увы, не все воспоминания порадовали.

– Может, тебе с психологом пообщаться? – участливо предложил Бэйнион.

– Нет, мне сейчас нужен только Том.

– Обед закончился. Думаю, он скоро появится.

– Наоми, пожалуйста, отвези меня в палату, – обратился я к стоящей за спиной девушке.

Еще в коридоре я услышал звук поднимающегося лифта и интуитивно догадался, что это Том. Дверь

лифта поползла вправо, и я увидел долговязую нескладную фигуру друга. Я попросил Наоми оставить нас

наедине.

– Броуди знает, где я? – опуская приветствие, я выстрелил вопросом обескураженному Тому.

– Кто? Броуди? – было заметно, что друг слегка растерян. – Нет, не знает. А что конкретно ты

помнишь об этом человеке?

Том, прищурив глаза, всматривался в выражение лица, пытаясь понять, что творится в моей голове.

– Всё! Я вспомнил всё! Этого подонка показали по телевизору – и словно плотина рухнула!