Киннкэйд дотронулся пальцем до незажившего ушиба на правой щеке.
— Не я это начал, — ответил он.
— Но вы решили это закончить, верно? — Гнев и горечь послышались в ее тоне. — Правы вы или нет, но сейчас самое главное для вас — дать сдачи. И пока вы не сокрушите его, не успокоитесь.
— Вы говорите обо мне или о Де Парде?
Иден мгновенно побледнела и, ударив лошадь хлыстом, резко тронулась с места. Киннкэйд тут же последовал за ней, и они поехали рядом, бок о бок.
Оба не обменялись ни единым словом, пока ехали через пестрые заросли можжевельника. По другую сторону холма дорога сужалась, и Киннкэйду пришлось поотстать и ехать позади Иден. Так, гуськом, они взобрались на каменистый склон ущелья, но теперь царившее между ними молчание уже не было таким тягостным и враждебным.
Наверное, таково было воздействие этой земли: ее тишина и умиротворенность передавались и людям, усмиряя даже такое чувство, как гнев. Просторы земель Невады с их зубчатыми грядами гор, угловатыми холмами, поросшими полынью долинами и пурпурными каньонами отличались красотой и невозмутимостью. Этот край влипал тишину и покой в тех, кто здесь жил подолгу.
Даже за то недолгое время, что Киннкэйд провел на этих просторах, он не смог избежать чар бесстрастной Невады. Его взгляд, блуждавший по скалистым вершинам гор и широкой пустынной равнине с ее извивами и изгибами, сосредоточился теперь только на Иден, ехавшей впереди.
Плечи ее были совершенно прямыми, бедра слегка покачивались в такт движению лошади. Киннкэйд незаметно наблюдал за ней. Во многом Иден походила на этот край: она была такой же сильной и решительной и при этом такой же переменчивой — она источала то жар, то холод, и еще ей, как и этой земле, была присуща не сразу заметная глазу хрупкость.
Но сильнее всего в ней была любовь к жизни, которую нельзя было подавить ничем. И Киннкэйд, как никто другой из окружавших Иден людей, понимал и разделял эту жажду жизни.
Законы природы неблагосклонны к одиноким существам: одиночество бессмысленно и бесцельно. Потому-то природа заложила в нас ощущение неполноты, незавершенности, повелевающее нам стремиться к другим живым существам, потому-то и наполнила нас желаниями, которые могут утолить только другие живые существа.
Когда дорога снова стала шире, Киннкэйд поравнялся с Иден и они опять поехали рядом.
Через некоторое время им пришлось обогнуть выступ горы, и перед ними открылся широкий луг, угнездившийся высоко в горах, как в чаше. Вдоль берегов питаемого родником ручья росли тополя и ивы, а вода, струившаяся между деревьями, журчала какую-то нежную мелодию. В этой лощине паслись лошади. Киннкэйд насчитал девять кобыл, все они были с жеребятами. Из-за ив послышалось трубное ржание, и Киннкэйд заметил еще двух кобыл, ранее скрытых пятнистой тенью деревьев.
Лошадь Иден издала негромкое приветственное ржание, и жеребенок месяцев четырех от роду направился к ним. На полпути он остановился и встал на дыбы; его маленькие копытца забили по воздуху, ушки теперь были заведены назад, а голова откинута, и весь он выражал комичную для его столь юного возраста ярость и отчаянную готовность жеребца защищать свой табун.
Киннкэйда это зрелище позабавило. Он поглядел на Иден.
— Думаю, нам сделано предупреждение.
Уголки ее рта тронула улыбка, она тоже не осталась безучастной к этой забавной сценке и откликнулась на нее:
— Кажется, вы правы.
Крупная пятнистая кобыла заржала, успокаивая жеребенка. Но, видя, что он продолжает свои воинственные маневры, она рысцой приблизилась к нему и набросилась на ослушника — голова ее была низко опущена, а пасть ощерена. Как только жеребенок почувствовал первый нешуточный укус, он жалобно заржал и бросился под защиту остальных лошадей. Однако кобыла не дала ему побег жать к ним и, понукая его укусами, заставляла двигаться вперед. Жеребенок, опасаясь грозных зубов мамаши, какое-то время повиновался, но потом снова уперся, не желая двигаться с места, и в этот момент он выглядел очень похожим на недовольного, хмурого ребенка.
Это зрелище вызвало новый обмен взглядами и смех скачке на необъезженных мустангах. Насколько нам известно, единственное, что привлекло его в этих соревнованиях, так это возможность проехаться на скандально известной, дважды выдвигавшейся на участие в соревнованиях кобыле по кличке Мисс Удача, считающейся Главной Племенной Кобылой года. Должен вам заметить, ребята, что эта кобыла оказалась роковым испытанием для многих наездников. Посмотрим же, повезет ли с ней сегодня К. Ч.
Напряжение Киннкэйда возросло, когда он опустился на спину кобылы, чувствуя каждое подрагивание ее мускулов.
Весь внимание, Киннкэйд максимально напряг ноги, находящиеся в стременах, и ухватился вдвое крепче за канат, чтобы убедиться, что предоставил кобыле должную свободу маневра. Кобыла резко повернула голову вбок, показав ему взбешенный синий глаз.
Киннкэйд слышал учащенное и тяжелое биение собственной крови. Вокруг него пахло канифолью, лошадьми и потом. От этих острых запахов каждый нерв его напрягся до предела. Но еще через минуту на него, как и всегда при таком напряжении, снизошло странное спокойствие. Покачнулся в седле назад и пришпорил лошадь, успев свободной рукой поплотнее нахлобучить шляпу. Время теперь замедлилось, отсчет его шел на доли секунд. Киннкэйд слышал об этой кобыле, но он нутром чувствовал, что может на ней проехаться.
Киннкэйд кивком дал знак, чтобы открыли ворота.
Рослая кобыла стрелой взмыла в воздух, рванувшись с места, словно ракета. Лошадь любой ценой стремилась избавиться от назойливого седока. Верная своей привычке, кобыла рванулась прямо вперед и проделала несколько прыжков, взлетая высоко вверх, и при каждом прыжке шпоры Киннкэйда вонзались ей в шкуру. Внезапно лошадь на мгновение остановилась, попытавшись сбросить Киннкэйда вперед через луку седла, после чего сделала несколько резких прыжков в сторону..
Киннкэйд потерял равновесие.
«Только бы усидеть в седле», — пронеслось у него в голове. Но крапчатая кобыла сделала движение плечом, и Киннкэйд потерял опору — нога выскользнула из стремени. При следующем головокружительном прыжке кобылы Киннкэйд перелетел через ее голову. Он выбросил руки, чтобы хоть как-то смягчить падение, и неудачно приземлился — его левая ладонь оказалась под ним, Что-то хрустнуло, и руку скрутило от адской боли.
Он поднялся на ноги, придерживая руку, и, стиснув зубы от жуткой боли, огляделся, ища глазами крапчатую кобылу. Освободившись от всадника, кобыла пустилась легким грациозным галопом по кругу, как бы демонстрируя свою победу. На пути к загонам, позади стартовых скатов, кобыла промчалась мимо Киннкэйда. И он, заметив блеск ее синего глаза, готов был поклясться, что она смеется над ним.
