два меча что похуже из оружейной, живо!
Белобрысый отрок, стоявший среди зрителей, сорвался и со всех ног помчался куда-то. Бьярки с холодной усмешкой продолжал смотреть на Гнеду, и девушка прилагала все усилия, чтобы выдержать взор его голубых, как цветок льна, глаз.
Не прошло и нескольких мгновений, как мальчишка вернулся, держа в руках два почти одинаковых недлинных клинка. Бьярки не глядя забрал у него один и кивнул в сторону Гнеды с такой небрежностью, что у девушки подкосились ноги. Трясущимися руками она приняла второй меч — простой, без украс, похожий на тот, которым учил её уму-разуму Фиргалл.
Пару раз сжав и разжав ладонь, она крепко ухватила рукоять и провела пальцами по гладкому долу, чувствуя, как с касанием прохладной стали к ней вернулась капелька уверенности. Конечно, Гнеде не победить его, но это всё лучше, чем быть с позором высеченной кнутом и не иметь возможности защититься.
Противники разошлись по сторонам и остановились, примериваясь друг к другу. Бьярки хоть и не отличался крупной статью, был всё равно на голову выше и сильнее худосочного соперника, так что исход схватки ни для кого не был загадкой. Тем не менее, зрителей лишь прибывало. Кажется, вокруг них собралась не только местная дворня, но и жители окрестных усадеб.
Не в силах больше оттягивать неизбежное, Гнеда сделала первый бросок. Уголок губ Бьярки легонько вздёрнулся, когда он уверенным движением отразил нападение. Девушка попыталась ещё раз, но тут же была откинута уже жёстче, а усмешка на лице юноши сменилась хмуростью. Он вдруг резво подскочил к ней, и Гнеда едва успела принять удар на крестовину меча. Девушка оказалась сбитой с толку, потому что Фиргалл разил куда сильнее. Что это, какая-то уловка? Не мог же он просто жалеть её?
Словно в подтверждение невозможности последнего, Бьярки размахнулся, и девушке пришлось сделать нырок в сторону, чтобы избежать столкновения с клинком. Не удержав равновесия, Гнеда упала, и толпа охнула, испугавшись за отчаянного парня, вздумавшего тягаться с их господином. Это было странно, но сопереживание людей, несколькими мгновениями ранее готовых наброситься на неё с кулаками, придало сил.
Гнеда вскочила и попыталась ошеломить врага несколькими быстрыми нападками подряд, и, кажется, у неё получилось поколебать его спокойствие. Стиснув зубы, Бьярки ударил в ответ, и тут уже на недостаточную силу было не попенять. От мощного толчка, который принял на себя меч, рука Гнеды содрогнулась и плетью откинулась в сторону, а пальцы едва удержали клинок. Полетел новый удар. Гнеда увернулась от него чуть медленнее, чем следовало, и сразу почувствовала жалящую боль в предплечье. Зеваки дружно ахнули, а девушка, дотронувшись до уязвлённого места, увидела на руке кровь. По лицу Бьярки пробежала тень досады.
Гнеда вытерла пот, струившийся ручьём со лба, и с отстранённостью отметила появившиеся перед глазами белые мушки. Понимая, что силы вот-вот покинут её, она решила испробовать последнее своё оружие. Приём, о котором когда-то в шутку рассказал Фиргалл, конечно, не годился для настоящего боя, но сейчас, когда Бьярки был слегка растерян, могло получиться.
Обхватив черен обеими руками и закинув меч за плечо, она вдруг с диким криком сорвалась с места и побежала прямо на юношу. Его глаза в изумлении расширились, а руки приготовились отразить удар, когда в последний миг вместо того, чтобы бить, Гнеда бросилась ему под ноги, сшибая на землю. То ли её страшный вопль, то ли внезапность перехода от спокойствия к действию, но Бьярки оказался не готов к случившемуся и упал.
По рядам собравшихся прошёл восторженный гул. Гнеда быстро отползла и уже почти поднялась на ноги, когда юноше удалось ухватить её за лодыжку и резким рывком повалить наземь. Несколько раз девушка взбрыкнула, пытаясь освободиться, но всего лишь пара ловких движений, и Бьярки очутился сверху, крепко сжимая её бока коленями. Он грубо схватил Гнеду за грудки, собираясь как следует встряхнуть, когда вдруг замер. Девушка с ужасом видела, как в его глазах постепенно сменяли друг друга испуг, неверие, изумление и, наконец, понимание.
Бьярки остолбенел, безвольно разжав пальцы, и Гнеда, воспользовавшись замешательством юноши, столкнула его с себя. Быстро отшвырнув меч Бьярки ногой, она схватилась за свой клинок и приставила его к груди противника, который даже не делал попыток сопротивляться. Оцепеневшие зрители не верили глазам, но вот он был, прямо перед ними, их молодой господин, поверженный и смятённый. Бьярки смотрел на неё снизу вверх, и от ледяного взгляда у Гнеды стыло сердце.
— Что это вы сгрудились? — раздался громкий властный голос, заставивший всех присутствующих обернуться.
Гнеда, сглотнув, опустила руку с мечом, и тоже посмотрела в сторону говорящего.
— Господин! — раздалось со всех сторон, и люди принялись кланяться и обнажать головы.
— Княжич здесь! — выкрикнул кто-то, и поклоны стали чаще и ниже. Разгорячённые зрелищем люди притихли и посуровели.
В ворота въехали два всадника, сопровождаемые несколькими гриднями, к которым тут же подбежали слуги, принимая лошадей под уздцы. Приблизившись к толпе, они спешились, опираясь на подставленные руки стремянных.
Если бы у Гнеды оставались силы, она бы изумилась, ведь перед ней стоял северянин из Зелёного Трилистника и тот самый темноволосый друг Бьярки.
22. Медвежья берлога.
Жук торопливо докладывал суть дела своему хозяину, пока тот, нахмурившись, переводил взгляд с Бьярки на Гнеду. Девушка всё ещё осмысливала, что знатный свенн с постоялого двора, оказывается и есть Судимир, а темноволосый юноша рядом с ним, тот самый, что сидел с ней у костра в ночь Солнцеворота, — сам княжич Стойгнев. Бьярки поднялся и с мрачным видом отряхивался, по-прежнему не произнося ни слова, и его молчание не сулило Гнеде ничего хорошего.
Судимир кивнул и что-то коротко и довольно резко сказал ключнику. Тот с поклоном попятился и тут же нашёл, на ком выместить злость.
— Шапку долой перед княжичем и боярином! – закричал он на Гнеду.
Она моргнула от неожиданности, но осталась стоять, не шелохнувшись, добела сжав губы. Жук подскочил и сам сорвал шапку, тут же отпрянув, будто ошпарившись чёрной как смоль косой, выпрыгнувшей из-под неё.
Люди не смогли сдержать изумления. Кто-то охнул, женщины вскрикнули, а иные стали делать знаки от нечистой силы.
— Девка! — послышалось со всех сторон. — Гляньте, девка!
Судимир, как и все пристально смотрел на девушку, и теперь было ясно как день, кем ему приходился Бьярки и почему Гнеде он показался знакомым. Глаза и брови сын явно унаследовал от отца. Прищурившись, боярин сделал
