Фаль валялся в россыпи лакомств, жонглировал орешками и дегустировал, кушал, лопал, трескал все, на что падал его восторженный взгляд. А лавочник и его очаровательные дочурки посматривали в нашу сторону с открытым благоговением. Еще бы, худощавый мужчина и девушка купили и умяли вдвоем такую массу сладкого, что удивительно, как только не получили заворота кишок.
Кстати, сами девушки вовсе не были сдобными пышечками, каковые обычно представляются воображению, при словах "дочки кондитера". Полагаю, именно потому, что с младых ногтей вокруг них в избытке было самых разных лакомств, они быстро набили оскомину. Когда долго мечтаешь о чем-то и очень хочешь, то, дорвавшись, зачастую не знаешь меры, а если все твои мечты вот они, под носом, только руку протяни, то они перестают быть предметом вожделения. Я вот даже попробовать все сласти оказалась не в силах, хоть и очень старалась, все-таки натуральный продукт, никаких искусственных ароматизаторов и консервантов.
Наконец, наш маленький друг сыто отвалил от остатков кондитерских изделий и тяжело вспорхнул мне на плечо. Он был умиротворен, даже не бросал жалобных взглядом на недоеденные кусочки, каковых обыкновенно никогда за собой не оставлял. Облизывая мордашку, ладошки и крылышки, перепачканные в жидкой карамели, Фаль только довольно мурлыкал. Завершив туалет, он мечтательно улыбнулся и пропел мне на ухо:
— Спасибо, Оса! Это было так здорово!
После чего сладко зевнул, для страховки крепко уцепился за дареный эльфийский шарфик, украшавший мою футболку, и, свернувшись клубочком, задремал. Даже нос прикрыл переливчатым крылышком. Ну точно котенок, поиграть, поесть и спать — вот смысл жизни и ее цель!
Мы вышли из лавки, оставив после себя не только пустую посуду, но и зарождающуюся легенду о магеве-сладкоежке. А Лакс повел меня дальше, продолжая обещанную экскурсию, к району храмовых улиц. В этом городе церкви не стояли вперемешку с домами, им под застройку был отведен особый участок, куда и приходили нуждающиеся в облегчении души молитвой или божественном наставлении.
Ни то, ни другое меня не интересовало, но я посчитала, что в таком месте может найтись немало интересного, не зря же у нас туристы первым делом мчаться осматривать соборы. А чем я хуже? Без фотоаппарата, правда, и шортов бермуд, каковые мой дедуля упорно называл канарами, но ничего, я все равно буду глазеть добросовестно и широко распахивать рот!
Из истории своей страны я знала, что церкви, я имею в виду христианский период, а не язычество с лесными капищами, где бы народ ни основывал поселение, варганили первый делом, да и самыми красивыми из всех сооружений в городе они оставались очень и очень долго. Не знаю, было ли что-то подобное в Хавале. Наверное, при массовой вере в существование целой кучи богов, выделить финансы на каждый храм для горожан стало бы проблемой, впрочем, поначалу можно было воздвигнуть один дом на земле для нескольких небожителей. Эффективно и экономия на лицо. Однако, мы явились не в молоденький городок, Патер простоял на своем месте уже порядочно, и места поклонения успели, наверное, не раз, если не перестроить, то подремонтировать и расширить. Во всяком случае, я не разочаровалась.
Пусть масштабом Нотр-Дам де Пари тут и не пахло, но и примитивных идолов с размазанной по губам кровищей я тоже не встретила, впрочем, как и белокаменных с золотыми куполами церквей. После деревни, такой похожей на наши или украинско-белорусские поселения, меня слегка занесло с ориентированием на местности, начало казаться, будто и дальше все будет таким же знакомым и домашним, однако, эльфийских табор, пардон, стоянка, быстренько повернул шурупы в моей башке на место. Мир, в котором я очутилась по воле или уж скорей неволе моих похитителей, ну попадись мне только эти бестелесные киднеперы, узнают, почем фунт лиха, был самим собой и ни на что походить не был обязан, развиваясь исключительно по своим законам. Я еще раз убедилась в этом, созерцая архитектуру культовых сооружений. Тут царила такая же свобода стилей и размеров, как и в домах. Храмов было, как мне показалось навскидку, по меньшей мере десяток, и все они были построены из камня. Проще один раз вложиться, чем без конца пожары тушить? Вон Москва, пока деревянной была, раз в шесть лет горела регулярно, как по графику. И куда пожарные смотрели? Наверное, на огонь!
Где-то храмы представляли собой просто грубое нагромождение бесформенных серых глыб, где-то наличествовали плиты четких контуров или кирпичи, встречались статуи и барельефы, в большинстве случаев все раскрашенное в яркие цвета. Пусть не высокое искусство, но броско! Реклама двигатель не только торговли, но и религии. Порадовало меня и то, что божества изображались в антропоморфном облике. Все-таки человек — зверюшка примитивная, ему проще "сговориться" с кем-то похожим на себя, имеющим две руки, две ноги, голову и все прочие телесные атрибуты. Конечно, в животных есть своеобразная красота, но поклоняться чему-то вроде змеи или паука… бр-р-р! В общем, местные боги выглядели вполне по-людски, и рассматривать их изображения, пусть где-то рвение мастеров весьма уступало таланту и умению, не греческие скульпторы ваяли, мне было весьма любопытно.
Глаза просто разбегались. Народу, пришедшего отдать религиозный долг, хватало, не то чтобы толпа, но вполне прилично. Люди двигались по деловитому споро, я почему-то сразу вспомнила супермаркеты: кто в аптеку, кто за мобильный телефон заплатить или квартиру, кому продуктов прикупить, кто фотографии в проявку решил сдать, а кому просто прошвырнуться захотелось. Словом, пусть все находились в одном месте, но дела имели разные. Граждане Патера из общего русла улицы растекались ручейками по храмам, каждый в свой.
— Ты никому помолиться не хочешь? — уточнила я у Лакса, остановившись перед небольшим храмом, вход в который охраняли две отлитые из какого-то коричневого металла статуи одного толстяка чуть выше человеческого роста. Ну, или двух братьев толстяков, при своей совершенно европейской внешности чем-то неуловимо похожих на Хоттея. Одеты они были одинаково, во что-то вроде схематично изображенного короткого халатика с широким поясом, распахнутого на объемистом животе, а вот лица у мужиков были разные: один — достойно-важный, а второй весело-жуликоватый.
— Талит, — поименовал толстяка вор. — Покровитель торговли, азартных игр, удачи и…, - Лакс ухмыльнулся, — угадала, воровства. Пожалуй, стоит зайти. А ты, если хочешь, можешь сразу на площадь идти, там и встретимся, а если разминемся, Фаль нас сведет.
— Ступай, — благосклонно согласилась я, переложив сонного мотылька на плечо друга.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
