– Так вот! Она не про тебя! Ты совершенно не их поля ягода!
– Да? – улыбнулась Катя, чувствуя, как плохое настроение исчезает без следа. – Ну… и ладно. Пойдем домой?
– Как приятно это звучит… – хмыкнул он и, обняв девушку за плечи, притянул ее к себе. – Пойдем пешком. Тут всего три остановки…
Катя доверчиво прильнула к нему и неспешно зашагала, подстраиваясь под его шаг, а вслед им летели слова песни, которую звонко пела одна из участниц фестиваля:
Голос белой птицей исчезал в ночи,Боль рекой струится: «Излечи!»
Растворенный в жарком лете взглядОтразился в вечность и назад.
А дитя не плачет – тихо спит,И над ним удачей жизнь блестит.
Парень мимо ехал на хромой метле,Молвил на потеху: «Быть беде!»
Только кто узнает в этот часТо, что Смерть гуляет среди нас.
Звезды в поднебесье водят чехарду,Я по мелколесью к ним бегу.
Звезды выше, выше, и исчез их свет.Господи Всевышний, дай ответ:
Сколько ждать в ночи цветной тебя,Смертью быть, всю жизнь любовь храня.
Они шли под тусклым светом фонарей, шурша опавшей листвой. Дом был почти рядом. Надо было лишь миновать парк и пройти мимо нескольких высоток.
Зря, наверное, он рассказал сегодня о киллере. Но он должен был дать тем двоим шанс.
И он это сделал. Десять лет назад он поклялся охранять жизнь той, что подарила ему свободу. И никакие людские страсти не смогут ему помешать…
Наверное, нужно было сделать это как-нибудь по-другому, но времени совсем не осталось. Мальчишка становится сильнее. Он учится ему противостоять… Да и разрешение, что он дал ему на озере в обмен на жизнь, скоро заканчивается. Десять лет заканчиваются через два дня.
Время… это единственный бог в этом мире… Ах да, еще деньги. Два колосса, которые имеют абсолютную власть над всем. Почти над всем.
Он невольно сжал плечо девушки. Приятно чувствовать жизнь. Так близко… Так упоительно…
Катя вскинула голову, заглянула в его глаза и доверчиво улыбнулась.
– Мне с тобой так спокойно… Прошу… поцелуй меня?
Он даже сбился с шагу. Остановился, глядя в ее глаза.
Нет, она не могла разглядеть его в этом теле!
Как хорошо, что десять лет назад он взял позволение у смертного! Теперь он сможет исполнить ее просьбу, не навредив этой хрупкой жизни…
Задержав дыхание, он наклонился и коснулся ее теплых, мягких губ, подчиняясь ее рукам, обнявшим его за шею.
Как хорошо…
Хлопок он не услышал. Только тело невольно дернулось, а затем пришла боль. Огненная. Невероятно сильная и в то же время… ненастоящая. Ведь никто не сможет навредить человеку, пока внутри него находится ОН. Но откуда знать об этом тому, кто поджидал их в темной подворотне?
– Яр? – Катя во все глаза смотрела, как его рубашка окрашивается черным. – Яр?! Это что?! Кровь?!
И тут же охнула сама, схватилась за грудь и, застонав, начала заваливаться на него.
Подхватив ее на руки, он уставился в темноту, туда, где слышался испуганный стук сердца убийцы. Он увидел его глаза, но развернулся и зашагал к светящемуся окнами дому. Скоро он насладится местью. А пока… нужно вернуть смертную к жизни. Как возвращал уже не единожды. Нужно завершить начатое…
Катя снова была на берегу озера, уже почти ставшего для нее родным. Далекое синее небо на этот раз застилала серая пелена. Катя огляделась. Тот, кого она хотела увидеть, тот, чье лицо всегда забывалось, снова был рядом.
– Цыган?! – Она улыбнулась, разглядывая его лицо.
Сейчас она была уверена на все сто процентов, что Цыган и Ярослав – два совершенно разных человека, которых она умудрилась полюбить. Возможно, поэтому она не узнала Ярослава. Не только потому, что за десять лет разлуки он изменился и возмужал, а еще и потому, что не увидела в его чертах привычный облик Цыгана.
Как же сложно это объяснить даже самой себе! Эти двое словно были одним целым. Сейчас рядом с ней был Цыган. Высокий, худощавый, смуглый, с темными кудрями падающих на плечи волос. Он смотрел на нее черными глазами и улыбался.
– Все хорошо!
Она кивнула.
– Я знаю. Когда ты рядом, мне спокойно и… хорошо!
– Скоро мне придется покинуть тебя. Но я сделаю, чтобы и без меня тебе всегда было спокойно и хорошо. – Его руки сжали ее плечи, притянули к себе. – Я буду за тобой присматривать. И однажды мы снова встретимся.
Он шагнул по мосткам вперед, к мутной, холодной воде озера.
– Нет! – Катя занервничала. – Не бросай меня в воду! Позволь остаться с тобой! Мне здесь так спокойно!
– Не бойся.
Его красивые губы изогнулись в улыбке. Катя подавила желание дотянуться до них поцелуем. Она каким-то шестым чувством знала, что ничего у нее сейчас не получится. Только тогда, когда он сам пожелает поцеловать ее.
– Не бойся. Сейчас мы нырнем в озеро вместе. И вода будет теплой, как парное молоко! Обещаю…
На этих словах мостки под их ногами закончились, и, обнявшись, они полетели в бездну.
– Ах! – Катя распахнула глаза, жадно глотнув воздух. – Боже! Какой ужасный сон! Яр!
Вспомнив о выстреле, она рывком села на кровати и уставилась в черные глаза Ярослава. Закинув руки за голову, он лежал рядом, глядя на нее. На миг Кате показалось, что он наблюдает за ней. Как кошка за мышкой.
– Ты жив! – Она потерла виски. – Мне приснилось, что ты весь в крови… Или не приснилось…
Она оглядела его чистую рубашку.
– Знаешь, мне кажется, что у меня, как и у тебя, начинаются какие-то провалы в памяти! Скажи, мы сегодня ходили на встречу с моей подругой и ее бойфрендом?
– Ходили! – кивнул он с улыбкой. – И ты под шумок выпила чуть больше, чем нужно. А может, вино было неважнецкое… Мало ли, какой димедрол в этом «Ресто» подмешивают посетителям…
– И? – Катя прищурилась. – Что было дальше? Мы пошли домой? Ты меня поцеловал, и мне показалось, что твоя рубашка начинает пропитываться кровью! А потом…
Она невольно коснулась рукой своей груди, оглядела идеально чистую и целую блузку и посмотрела на Ярослава.
– В нас стреляли?!
– Катюш, мы же не супермены, чтобы отбивать пули теннисной ракеткой или ловить их зубами. – Он взял ее руку. – Знаешь, что было на самом деле? Я тебя поцеловал. Ты вдруг покачнулась и упала в обморок. Я взял тебя на руки и донес до дома. Здесь ты немного поспала и проснулась! Только что…
– В обморок? От поцелуя? – Она почувствовала, как горят ее щеки. – Хотя я могу… наверное…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
