кем поделиться своими переживаниями, своими чувствами, не могла никому рассказать, как ей нравится, когда Глен морщит нос или хмурится, как мило он встряхивает головой, чтобы убрать челку. В ней поднималась буря эмоций, которую она так долго и мучительно успокаивала в своей душе. Долгое, слишком долгое время она ждала момента, когда сможет рассказать об этом… Но стоит ли говорить это парню, который раскрыл перед ней свои чувства?
– Я готов сотворить чудо. Для тебя. – уверенно сказал Патрик, кивая головой. – Ты разлюбишь его уже через два месяца.
– Что!? – Зум-Зум раскраснелась.
– Да-да! К нашему выпуску ты про него и не вспомнишь. Я гарантирую. Не скрою, его место хотел бы занять я, но это уж как получится. – Патрик прикрыл раскрасневшееся лицо, делая вид, что чешет нос.
– Вот как? Ты хочешь занять его место? Интересно. – Зум-Зум улыбалась. – Хочешь, чтобы я тебя полюбила?
– Ага. – спокойно кивал Патрик. – Я даже не против если это случится раньше. Но ты учти, что от тебя тоже будут требоваться некие усилия. Я не смогу провернуть такое дело в одиночку. Ответственность, все дела…
– Подозреваю, что ты будешь искать в моем рассказе компромат на Глена. Я не хочу быть источником этих грязных игрищ. Мне уже хватило и того, что…
– Нет! Нет, не будет этого. Сама подумай, вырастут ли мои шансы, если я опрокину на тебя таз с проблемами? Уверяю тебя, лик твой останется незапятнанным. И, кстати, чем больше ты оттягиваешь разговор, тем больше мне придется тебя умолять, а это, знаешь ли, уменьшает мою крутость. Так что ты не тяни, рассказывай.
– Что ж, с чего бы начать? – Зум-Зум решила, что если она обрисует историю без подробностей, то никому этим не навредит.
По большому счету у Патрика не было плана. Он действовал по наитию. Руководствуясь одной лишь интуицией, он пришел к простому пониманию большой проблемы – для того, чтобы приблизиться к Зум-Зум, для начала надо стать друзьями. И нет более доступных и действенных инструментов ему в помощь, чем прогулки и разговоры.
По началу в рассказе Полин было много о спорте и о тренировках, в это время она говорила четко, словно сдавала нормативы; потом Патрик довольно долго наблюдал, как хмурится ее лоб, когда она говорила о родителях и их правилах, видел, как обиженно надуваются ее губы, когда Зум-Зум говорила о Патриции, и, как поджимается подбородок, когда речь зашла о Шелле. Все это Патрик слушал с интересом. Но когда она начала говорить о Глене, Полин преобразилась, изменился даже ее голос, и от того, как просияли ее глаза, у Патрика сильно закололо в груди.
Глава 33
Зум-Зум и Патрик просидели на скамейке у книжного магазина чуть больше часа, когда холод стал доставлять их телам наивысшую степень дискомфорта, Патрик предложил возвращаться. Не смотря на поздний час, на улице было довольно много народа, даже на пригорке у магазина дети упрямо пытались кататься на горке, на которой лед был протерт до самого грунта.
– Я в детстве с друзьями тоже часто на горке катался. Нас не могли домой загнать до полуночи. – вдруг ностальгически протянул Патрик. – Возьмешь какой-нибудь пакет, или школьный рюкзак, кидаешь его на лед, сверху на него прыгаешь, как серфер, и до самого конца. Кто укатится дальше всех, тот считался невероятно крут.
– Ты был крут? – спросила Полин.
– А то! Каждый раз! Хах! Да ты идешь рядом с чемпионом района по пакетному катанию на длинные дистанции! – лицо Патрика было столько серьезным, что Зум-Зум не сразу поняла его шутки.
– Что ж, тогда ты должен знать, что ты идешь рядом с чемпионом по выкапыванию самых глубоких снежных пещер! – улыбнулась Зум-Зум.
– Какая честь. – Патрик поджал губы, как поджимают их те, кто хочет что-то сказать, но не может решиться. – Можно взять тебя за руку?
– Для чего? – вздрогнула Зум-Зум.
– Для чего! Для чего! Хочу руку тебе сломать! Неужели не ясно? – заорал на нее Патрик. – научись реагировать нормально на такие слова, в конце концов! Ты ведешь себя так, будто между нами нет ничего. Можно подумать мы с тобой первый день знакомы. Черт!..
– А не пойти ли тебе на хрен? – я тяжелым выдохом сказала Зум-Зум.
– Извини. Извини, пожалуйста! – он потянулся к ее плечу, но не дотронулся. – Он меня бесит! Глен меня бесит! И то, как ты говоришь о нем, эта твоя овечья преданность ему, и эти вздохи… очень трудно притворятся спокойным. Я уже и сам жалею, что затеял этот разговор. С твоих слов выходит, что он сраный ангелочек. Лучше было бы подкараулить его с ребятами за углом и всыпать ему!
– Не вздумай! – строга велела Зум-Зум.
– Вот. Вот об этом я и говорю… Даже после всего, что он сделал и сказал, ты раболепно ему поклоняешься. Я этого не понимаю.
Они прошли немного в молчании.
– Ты не сердись на меня сильно, Патрик. Я тебя предупреждала, еще в тот раз, что девушка я проблемная, что, связавшись со мной ты нахлебаешься до подбородка. – она прочертила большим пальцем черту поперек горла. – И потом дело во мне. Это же очевидно.
– Что ты имеешь ввиду?
– Посмотри на меня. В мои семнадцать я вешу, как бегемот. Я низкая, толстая и некрасивая. У меня есть глаза, я смотрюсь в зеркало. У меня есть уши, и я слышу, что обо мне говорят люди. И не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять – такую, как я, полюбить невозможно. – У Зум-Зум предательски задрожал подбородок. – Все твои попытки сблизиться, прогулка или сообщения… Я все еще считаю все это розыгрышем. Ты вроде бы не плохой парень, но я тебе не верю. Самое логичное, что может произойти завтра, так это новое видео, где ты будешь рассказывать, как развел толстуху.
– Что ты несешь?! Полин! – Патрик раскинул руки. – Как мне доказать, что ты не права?
– Ничего не надо. – она отвернулась и вытерла глаза. – Спасибо за прогулку, было интересно. Я пойду, ладно?
Он так тяжело дышал, что пар из его ноздрей вырывался густыми клубами, словно это был не человек, а паровоз, пальцы Патрика то и дело сжимались в кулаки, весь он натянулся, словно часовая пружина.
– Пока. – все, что смог он сейчас сказать.
Для Полин путь до квартиры прошел, будто во сне. Она все перебирала слова Патрика, в памяти урывками мелькали моменты их первой встречи, и это было удивительно, потому как случилось это на свидании с Шеллом, которого она уже толком
