девушку.
- Ой, мамочки!!! – пронзительно взвизгнула она, закрываясь руками. – Не надо...
Я бросил плеть на пол, подступил, притянул ее к себе, заглянул в глаза, а потом впился поцелуем в губы.
- Ох... – несостоявшаяся монашка охнула, прижалась всем телом и уже через мгновение ответила.
Остановило только обещание Александре, но нацеловаться и пообжиматься успели вдоволь.
- Что это было? – потом поинтересовался я, налив себе и Забаве вина.
- Ничего... – буркнула девушка и покраснела как рак. – А может ты... того, разлюбил уже...
- Заранее приготовилась, да?
- Да... нет...
- Дурочка, – я опять поцеловал Забаву, на этот раз ласков и нежно. – Люба ты мне, ой как люба. Не любил бы, отпустил давно. Но ты должна все понимать.
- Понимаю... – грустно вздохнула она.
- Тогда иди и жди. Приду. Не сегодня, но обязательно приду. И буду приходить. Время для тебя и сына найду обязательно. А подарки тебе сейчас принесут. Но еще раз черное на тебе увижу, шкуру спущу, дурында...
Уладив семейные дела, уже совсем собрался вернуться к делам насущным. Но приступить так и не успел.
Через кордон из пажей тараном прорвалась вся такая румяная, пышная, да пригожая девица и отчаянно краснея, речитативом отбарабанила.
- Княже, княгиня Александра изволят пригласить тебя баниться...
Медлить не стал. В самом деле, какие тут дела. Пока князь Двинский парится, все остальное подождет!
В коридоре меня встретили еще две молодых девушки из обслуги Александры и под белы ручки торжественно повели в мыльню.
Челядь по дороге кланялась в ноги и уважительно, с восхищенным придыханием шептала друг другу:
- Князь с княгиней париться изволят!
Словно не в баню иду, а по меньшей мере, восхожу на Голгофу.
А я балдел от момента. Ну а что, антуражно то как! Посконно, истово и скрепненько!
В мыльне, той самой, куда я попал в свой первый день на Руси, девицы живо разоблачили меня, обнажились сами, потом уложили на лавку и задорно похихикивая, принялись мылить и обмывать. Да не просто, а с эротическим подтекстом, словно специально раззадоривая. То сиськой мазнут по щеке, то и вовсе под предлогом наведения чистоты «окаянный отросток» теребить начинают. От таких манипуляций, живо преисполнившийся твердокаменного состояния
А я уже матерился про себя от дикой похоти, но девок не трогал, ждал выхода Александры. И ничуть не удивлялся такому развитию событий. Женушка моя, совершенно неожиданно, оказалась большой затейницей в вопросах любви. Причем чуть ли не с первого раза. Страстной и раскованной не по эпохе. Даже учить особо не пришлось, с лету все хватала. Ух... что мы с ней только не творили... как вспомню, зубами скрипеть начинаю. Даже ролевыми играми баловались: злобного похотливого ушкуйника и невинную, но страстную пастушку изображали. Правда, на групповушку с Забавой, Сашка наотрез не соглашалась. Впрочем, и та, быстрей дала бы себя зарезать.
Закончив с помывочными процедурами и попутно доведя до зубовного скрежета, девы отвели меня в парную, усадили на полку и... исчезли.
Я на мгновение закрыл глаза, а когда открыл их, увидел пред собой обнаженную Александру. Слегка округлившуюся, обабившуюся и оттого невообразимо женственную и прекрасную.
Жена ступила вперед, провела по моей щеке рукой и подрагивающим от страсти голосом спросила:
- Хочешь меня?
А потом, не дожидаясь ответа, опрокинула, оседлала, резко дернулась насаживаясь, тут же хрипло заголосила и содрогаясь крупной дрожью, упала мне на грудь.
Я подождал пока Александра утихнет и тихонечко шепнул ей в ушко:
- Все что ли? Ну я пошел?..
- Я те пойду! – взвилась она и как кошка полоснула меня коготками по плечу. – Я сейчас, сейча-а-ас, ох-о-ох....
В общем, могу только сказать, что я едва выбрался на подрагивающих ногах из бани. А вот Александру, пришлось девкам выводить под руки.
Глава 5
- Наконец-то... – по властному суровому лицу седобородого старика в горностаевой мантии пробежала мимолетная улыбка. – Наконец, за ум взялся... – пробурчал он. – И смотри, вырасти из сыновей настоящих Арманьяков! Жану отдашь Фезанзаге, а Александру – Лавардан и Рокебрен. Как я тебе в свое время. И признай его немедля! А потом возвращайся домой! Хватит уже по чужбине скитаться...
Я хотел ответить своему отцу, графу божьей милостью Жану V Арманьяку, но не стал, так как прекрасно понимал, что дело происходит во сне.
Давно мне не снились покойные родители, уже думал, что больше не увижу их, но, видимо рождение сыновей снова возобновило духовную связь с ними. Ну что же, так и поступлю. Окрестим пацанов завтра. За признанием тоже дела не станет, а вот возвращение... Оно тоже неизбежно. Не для того я возвращал свои родовые земли, чтобы их потерять. Закончу дела на Руси, заберу жену с детьми и домой. А с владениями на Руси что-нибудь решу...
- Ваше сиятельство, – сидевшая рядом со стариком на венецианском стуле миловидная женщина отложила вязание, и ласково положив ладонь ему на руку, мягко улыбнулась. – Право, вы слишком строги с Жаном...
При виде Жанны Арманьяк, я тепло улыбнулся. Я всего лишь чужак в теле настоящего бастарда, но каким-то странным образом, люблю ее как родную мать.
- Знаю я этого шалопая, – нарочито строго ответил граф жене. – На уме только одно. Хорошо хоть дочерей по уму замуж выдал... – а потом, обращаясь ко мне, одобрительно кивнул. – И да, правильно сделал, что простил того несчастного, нет его вины ни в чем...
Я понял о ком отец ведет речь. Из семейства Арманьяк, до последнего времени в
