Вода журчала в метре от нас, Луна – свидетельница его откровений – слушала и следила. Помнит ли она ту клятву, которую он и Елрех приносили друг другу перед ее взором?
* * *
В теплых объятиях Кейела сон был крепче и слаще, но пробуждение ничуть не огорчило. От осторожных поцелуев и ласковых уговоров открыть глаза я бы не отказалась просыпаться каждый день.
Завтракали быстро, в путь выдвинулись затемно. В ущелье Свода Скверны хотелось прийти как можно раньше. Я морально готовилась к зною, к пыли и к врагу. Была уверена, что рано или поздно мне придется удерживать себя от соблазна разуться. Однако меня успокаивали мимолетные взгляды на Дарока. Вид крепкого васоверга предостерегал от глупых соблазнов лучше любой другой угрозы. Как я объясню ему, что буду расхаживать босой, когда кажется, что раскаленный песок жется даже через подошву сапог?
Поговорив накануне с Роми, я не могла унять желание поговорить и с Елрех тоже. Она неоднократно признавалась, что Ромиар нравится ей, как добродетель. Но нравится ли, как мужчина? Возможно, он прав: пока мы дойдем до сокровищницы, Елрех будет воспринимать его только лишь с ненавистью или жалостью. Вдруг потом артефакт не поможет ей избавиться от этих новых чувств. Пользуясь тем, что все мы разбились по группам и растянулись, я составила ей компанию. Благо убегать трудолюбивому алхимику на этой территории было некуда – рыжая степь уперлась в желтые скалы, а они оставили нам только небольшую дорогу, где трудно разминуться.
– Из опасного похода вернулись только трое, – рассказывала Елрех про своих согильдийцев, шагая рядом со мной. – Тлетворные пауки забрали у нас двух друзей, а еще четверо остались с озерными русалками.
– Большие потери, – отметила я. И тише добавила: – Мне жаль, Елрех.
Она кивнула, но грусть в серых глазах пробыла недолго – уже через миг Елрех с добротой покосилась на меня.
– С тех пор Дриэн требует от нас особой осторожности. Он усложнил занятия для учащихся у нас алхимиков, а старичков, вроде меня, время от времени приглашает попить отваров. Во время бесед начинает допрашивать о нечисти, чтобы мы не вздумали расслабляться. У нас очень непростая работа, Асфи. Аспиды не боятся заходить туда, куда не все наемники смеют соваться.
– Я это поняла еще в прошлой жизни, – улыбнулась ей.
На всякий случай оглянулась и проверила, что Роми с Кейелом далеко и подслушать не могут. Сразу за ними, по всему проходу ущелья, растянулась четверка васовергов. Активный Архаг подошел к скалистой стене и стал выглядывать пару, идущую впереди всех, – Стрекозу с Лиаром. Я нахмурилась, памятуя, что связывает разбойников с васовергами. Нехорошее предчувствие обдало сердце холодком.
Ветер дул в лицо, донося тихие обрывки беседы между эльфийкой и ее другом. Я повела плечами, зашагала бодрее и, убедившись, что нас не услышат, сразу коснулась интересующей меня темы:
– С тобой все в порядке? – спросила и мгновенно получила в ответ забитый взгляд в свою сторону. Елрех стиснула лямку сумки и, свесив голову, мотнула ею. Вплетенные в волосы амулеты легонько стукнули друг о друга. – Елрех, вам с ним нужно лишь дотерпеть до сокровищницы.
– Я помню, милая человечка.
– Прости меня. – Я до боли закусила губу, стыд теплом коснулся щек, но решительность за долю секунды смела это тепло. – Я затянула с дорогой. За собственными желаниями перестала верно взвешивать чужие риски.
– Не вини себя, – с полуулыбкой сказала Елрех и подняла голову. – Мне приятно наблюдать за вами. За тобой. Когда потом ты еще сумеешь побыть со своим возлюбленным?
Мысли об одиноком будущем я сразу же отмела. Сейчас речь не обо мне. Вытерла со лба капли пота, выступившие из‑за поднимающегося зноя, и продолжила:
– Я не могу гарантировать вам счастье и взаимность после возвращения памяти. Роми вчера предположил, что он обижает тебя сейчас, и в итоге ты его возненавидишь. Память вернется, но нынешняя тоже никуда не исчезнет. Елрех, мне важно, чтобы ты понимала, что он не хочет тебя обижать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Он не обижает меня, добрейшая Асфи, – Елрех хохотнула. Ее голос зазвучал бодрее: – Само собой, мне неприятно видеть, как его воротит от меня, но я с детства знаю, каково отношение других существ ко мне. Тебе не стоит волноваться о моих чувствах к уважаемому Роми. Он хороший, хоть и кажется заносчивым, он добрый, заботливый и верный. Это только ты имеешь удивительную способность ненавидеть даже таких существ.
Беседу прервал нарастающий со спины топот. Мы резко обернулись и встали спина к спине, бросая сумки и обнажая кинжалы. Увидев бегущих васовергов, не оторопела и не удивилась, – лишь зубы скрипнули неприятно. Стрекоза с Лиаром тоже услышали шум. Не подозревая ничего, мирно остановились и повернулись к нам лицами. Когда на них на полном ходу налетели Архаг и Норкор, стали громко спрашивать, что происходит. Этот же вопрос повторила возмущенно Елрех. Я только вздохнула шумно и поспешила к эпицентру развивающихся событий.
– Рот закрой, грязная девка! – рыкнул Дарок.
– Пусть твой выродок не трогает меня! – крикнула Стрекоза, вырываясь из кокона рук Архага, пока он с похабной улыбкой дышал ей в ухо. Клацнул клыками возле ее щеки, и получил затылком в подбородок. Эльфийка явно метила в нос, но из‑за роста не дотянулась – Архаг возвышался над ней больше чем на голову. Однако от неожиданности выругался и на секунду потерял контроль. Стрекоза извернулась, попыталась выскочить из крепких рук, но смогла лишь отстраниться. И тут же получила тяжелую пощечину от Гахсода. Ее голова качнулась, в тонкой шее что‑то хрустнуло – девчонка заскулила.
Я сократила расстояние до двух метров и, уловив невидимую границу по предостерегающему взору Дарока, остановилась. «Не смей лезть в мои дела» – говорили внимательные серые глаза. От злобы, вызванной беспомощностью, пришлось сжать кулаки, а страдания Стрекозы вынудили зажмуриться. Мне лично довелось узнать, насколько тяжелые пощечины у васовергов. Когда донеслись новые звуки ударов, я все‑таки решила напомнить о себе:
– Не забывайте, что они нужны мне здоровыми!
– Если что, с тобой и твоими друзьями пойдет Дарок, а мы дождемся вас, – обронил Архаг, заламывая руки Стрекозы и заставляя ее опуститься на колени.
Выходит, они все обсудили и решили без моего ведома? Удивляться нечему.
Норкор повалил Лиара на живот. Судя по тому, как тот пытался откашляться и подогнуть ноги, последние звуки ударов исходили от этих двоих.
– Дарок, мне хотелось бы, чтобы никто в этом походе не пострадал, – сдержанно произнесла я, игнорируя высказывание Архага. – В конце концов оба они клялись мне в безотказности перед духами. Хочешь что‑то узнать у них – просто спроси через меня.
При упоминании о духах Дарок скривился и тяжелой поступью шагнул ближе к плачущей эльфийке.
– Что опять мы сделали не так?! – шмыгая носом, из которого текла кровь, спросила она. Дернув заведенными за спину локтями, зарычала, подалась вперед и плюнула в Дарока. Кровавый плевок не долетел – упал возле пыльного сапога. – Что ты хочешь от нас?!
– Правду, – ответил Дарок и скривил в отвращении мясистые губы.
Норкор опустил колено на спину Лиара и придавил того к земле. Что‑то тихо проговорил с ломаным акцентом, и шан’ниэрд перестал шипеть и вырываться. Гахсод скрестил руки на груди и невозмутимо смотрел сверху вниз на Стрекозу. Она окидывала его и Дарока поочередно презрительным взглядом. Словно затравленный, дикий зверек вертела головой и вся превратилась в сгусток напряжения, готового при первой же возможности броситься на угрозу и, возможно, в последнем бою отстоять себя. Золотые волосы растрепались, на скуле заалел будущий синяк, кровь успела под жарким солнцем запечься на щеке возле носа, губах и подбородке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Что задумал старый вождь? – втирая подошвой в землю красную слюну Стрекозы, спросил Дарок.
Стрекоза мигом побледнела и, забывшись на долю секунды, отклонилась к Архагу. Он хмыкнул насмешливо над ее головой – она отстранилась резко. Поморщилась и чуть повела плечами, стараясь удобнее устроить заломанные руки.
