class="p1">– Лейтенант Тельман, – кивнул барон. – Только не называйте меня господином, не люблю такое слышать от женщин.
– Как прикажете, ваше превосходительство. – Анастасия, похоже, наслаждалась ролью, отыгрываясь за недавний провал.
– Надеюсь, вы не обидитесь, если я признаюсь, что не слышал прежде о вашем батальоне, – поспешил перехватить инициативу Дронов.
– Тут не на что обижаться, его сформировали считаные месяцы назад, – благодушно махнул рукой фон Шварцвальд. – Видите ли, батальон относится к морской пехоте.
– Механизированный? – вскинул брови Николай.
– Именно так, – вновь улыбнулся немецкий офицер. – Как вы знаете, Германская империя уделяет механизированным частям больше внимания, чем любая иная держава. Пока британцы пересаживают драгун на броневозы, а французы распыляют машины по пехотным частям, наш штаб ищет особые тактики специально для гусеничной и колесной бронированной техники. Кроме прочего рассматривается использование механизированных подразделений в составе воздушного и морского десанта. Если для первого пока еще разрабатываются специальные броневики, влезающие в десантный отсек дирижабля, то со вторым – проще. – Барон говорил все более увлеченно, взяв со стола свой фужер и помахивая им в воздухе. Анастасия начала синхронно переводить, видя, что ее спутник теряет нить монолога. – На верфях переделали несколько морских десантных кораблей, и теперь они могут высаживать технику на достаточно ровный и удобный берег. Мой батальон отработал пару высадок, обошлось почти без потерь… Сейчас в нем семь броневозов с автоматическими пушками и два десятка бронеавтомобилей с разным вооружением, от пулеметов до легких орудий. Ни одна современная береговая оборона не подготовлена для отражения подобного удара. – Улыбка полковника сделалась хитрой. – Даже британская…
– И название у батальона удачное, смею заметить, – пришла очередь дипломату спешно менять тему. – Нужно быть чертовски смелым человеком, чтоб высаживаться на враждебный берег в стальном гробу, плавающем хуже топора. Кстати, барон, я понимаю, почему вы избрали эмблемой своей части изображение той зубастой рыбы… Но все же – почему она розовая?
– По недоразумению, – коротко хохотнул немец и отпил из фужера. – Перепутали краску и грунтовку, ну а потом прижилось… А вам что-то не нравится?
– Враги будут в смятении, – усмехнулся Дронов. – Если вы еще и знамя сделаете с этой же рыбкой…
Ровно через десять минут Егошев ловко закруглил их беседу, демонстрируя несомненный опыт в таких делах, и тихо увел своих подопечных из банкетного зала – так же, как и привел. У ворот секретарь дал им свои визитки:
– Я буду обеспечивать для вас связь с Третьим отделением и полицейским атташе. Также можете через меня связываться со Штази, если другие каналы окажутся недоступны.
– Надеюсь, хватит и штатных средств. – Анастасия спрятала визитку в карман. Легонько улыбнулась Павлу. – Но спасибо. Приятно было поработать с вами. Вы молодец.
Оставив зардевшегося юношу под фонарем у караулки, они вышли с территории посольства. На проезжей части уже выстраивались экипажи, поджидающие дипломатов. Главным образом – крытые паровые мобили, но среди них затесалось и несколько карет. Был здесь и их «извозчик». Анастасия вспрыгнула на подножку, что-то нашептала кучеру на ухо – и тот укатил в ночь.
– Ты его отпустила? – удивился Дронов.
– Да. Но недалеко, будет ждать нас в парке, чуть западней. – Девушка надела кивер, кивком позвала майора за собой. Вместе они пересекли улицу, остановились на той стороне – в глубокой тени, хотя и в поле видимости сразу двух полицейских патрулей. – Немножко посмотрим, – сказала сыщица.
Четверть часа они наблюдали, как разъезжаются гости посольства. Одним из последних через ажурную арку ворот прошел французский военный атташе. Он наклонился к водителю своего мобиля с открытым верхом, что-то сказал. Водитель кивнул, а зеленоглазая спутница француза вдруг тронула дипломата за плечо, с решительным видом заговорила. Месье Ламбер ответил, прервав ее на полуслове одной короткой фразой. Маленькая англичанка умолкла – Дронову даже показалось, что на ее обычно бесстрастном лице мелькнуло… смущение? Француз улыбнулся ей, кивнул водителю. Авто сорвалось с места, умчалось на восток. Дипломат и его миниатюрная спутница неторопливо зашагали следом по тротуару. Джейн привычно держалась чуть позади, но Тьерри постоянно оглядывался на нее, явно о чем-то рассказывая. На ходу он обильно жестикулировал…
– Он решил пойти пешком, – ровным голосом произнесла Анастасия, сложив руки на груди и следя взглядом за французом и англичанкой. – Она напомнила ему о безопасности. Он сказал, что делает это потому, что хочет погулять с нею под луной. Она была ошарашена и не смогла возразить. Простая душа, похоже… До сих пор не догадывалась…
– Ты это прочла по губам? – выгнул бровь майор.
– Нет, – с усмешкой мотнула подбородком сыщица. – Только что выдумала. Но похоже на правду, верно?
– Планируешь за ними проследить?
– Зачем? – пожала Настя плечами. – Эта мелкая златовласка мигом нас заметит. Выйдет совсем глупо. Что хотела, я увидела. А теперь – давай гулять под луной.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. – Девушка стиснула его локоть, обхватив двумя руками. – Ты уже несколько часов в Берлине, а города, считай, не видел. Мы – в историческом центре. Одно из немногих мест, которое мне знакомо действительно хорошо. Я тут все с детства помню. Гуляем до парка Тиргартен.
И они гуляли – под руку, не спеша. По усаженной липами улице, до небольшой площади, в конце которой высилась ярко освещенная громада мраморных ворот. Квадратные, массивные, выполненные из белого и желтого камня, те были увенчаны бронзовой фигурой в виде колесницы-квадриги. Крылатая возница, девушка с мечом в поднятой руке, возвышалась над крышами окружающих площадь дворцов.
– На самом деле это не настоящие Бранденбургские ворота, – тихо произнесла Анастасия, когда мраморная арка нависла над их головами. – Копия, которую закончили лет сорок назад. В официальных бумагах сказано – «отреставрировали». Но когда что-то воссоздают на ровном месте – разве это реставрация? Тут хорошо если несколько камней в фундаменте осталось от тех ворот.
Впереди, за аркой, показалась широкая дорожная развязка, пустая в столь поздний час. За ней виднелась темная стена деревьев.
– И это – про весь Берлин, – продолжала Настя. – Здесь нет ни одного здания старше ста лет. И в парках, даже в окрестных лесах – всего несколько деревьев, отметивших век. Все здесь построили заново…
– После войны, – мрачно кивнул Николай.
– Да. – Сыщица шагала рядом, держа спутника за локоть, но глядела вниз, под ноги. Дронов не видел ее глаз за козырьком кивера. – После войны города не было. То есть совсем. Ничего не осталось. Даже парки пришлось сажать заново – и они быстро разрослись на пепле прежних. Памятники «отреставрировали» – так же, как эти ворота. Правда, Колонна Победы на площади Большой Звезды – настоящая. Ее поставили в двадцатом году. Жители предместий теперь зовут город «Нойе Берлин» – «Новый Берлин». Берлинцы обижаются.
– По виду и не скажешь. – На ходу Николай поглядывал по сторонам – ему было как-то беспокойно. Улица с липами кончилась давно, как и площадь вокруг ворот. Теперь они шли
