Йенне было трудно дождаться реакции Даламара на подобную просьбу. Она решила для начала помучить этих двоих.
— Почему вы решили, что я могу вам устроить подобную встречу? — спросила она со всей доступной ей невинностью.
Квалинести внезапно густо покраснел:
— Нам известно, что ты и… э… Хозяин Башни — друзья.
— Он был моим шалафи. И он мой возлюбленный, — проговорила Йенна и порадовалась, глядя на корчи эльфов.
Они опять обменялись взглядами, словно говоря друг другу: «Ну что еще можно ждать от человека?»
С сильванести было, похоже, уже вполне достаточно. Он встал:
— Давайте покончим с этим как можно быстрее. Так сможешь ли ты… устроишь ли ты нам встречу с Хозяином Темной Башни?
— Возможно, — уклонилась от прямого ответа Йенна. — Когда?
— Как можно скорее. Время дорого.
— Я должна предупредить вас. Если вы рассчитываете заманить Даламара в ловушку… — Йенна изогнула правильной формы бровь. Квалинести посмотрел на нее и сурово произнес:
— Обещаю вам, мадам, никакой беды с ним не приключится.
— Не приключится никакой беды! — рассмеялась Йенна. — Что, каким образом вы можете сделать с Даламаром? Он самый могущественный из всех магов Черных Мантий. Он глава Ордена Черных Магов. Он сменит моего отца на посту руководителя Конклава Чародеев! Пожалуйста, извините. Простите меня, — добавила она, стараясь подавить смех. Эльфы были явно глубоко оскорблены. — Я беспокоилась о вашей безопасности, господа. Просто дружеское предупреждение: не пытайтесь обмануть Даламара! С последствиями хлопот не оберетесь!
* * *
— Какая дерзость! — Ярость мертвенно-бледного, взбешенного сильванести вырвалась наружу. — Мы не позволим…
— Хорошо, не будем, — тихо сказал его спутник.
Сильванести поперхнулся словами и замолчал.
— Когда мы сможем увидеться с Хозяином Башни? — холодно спросил квалинести.
— Если Даламар согласится на встречу, то вы найдете его здесь, в моем доме, следующей ночью. Я полагаю, это место удовлетворит вас? Или, быть может, вы бы предпочли встретиться в Башне Высшего Волшебства? Я могу продать вам заклинание…
— Нет, госпожа. — Эльфы видели, что она дразнит их. — Твой дом вполне подходит.
— Очень хорошо. — Йенна поднялась. — Я увижу вас завтра ночью, примерно в это же время. Приятных сновидений, господа.
Лицо сильванести залилось краской. Он выглядел так, будто собирался ее ударить, но квалинести остановил его.
— Приятные сновидения — это бестактность, — заявил он. Йенна между тем опустила глаза, чтобы скрыть свое удовольствие от происходящего, и что-то тихонечко прошептала.
— Принимая во внимание ужасную трагедию, разыгравшуюся в Сильванести… Прошу прощения.
Она проводила их вниз по лестнице и постояла на пороге, пока они не скрылись за углом. После этого возобновила заклятие на двери и, громко расхохотавшись наконец, отправилась к себе приготовиться к приходу возлюбленного.
Глава 2
Эльфы оказались пунктуальными. Йенна, необычайно серьезная и степенная, впустила их в магазин и провела до лестницы. У ее ступеней эльфы замялись. Оба были в прикрывающих верхнюю часть лица зеленых шелковых масках и выглядели необыкновенно глупо, как дети, наряженные в костюмы для Праздника Ока.
— Он здесь? — с торжественным страхом в голосе спросил квалинести.
Его пристальный взгляд скользнул вверх по лестнице. Наверху скопились вечерние тени. Эльф, несомненно, различал разные виды темноты, одни — более плотные и вещественные, другие — преходящие.
— Здесь, — отозвалась Йенна.
Оба эльфа колебались, борясь со смятением в душе. Встречаясь с темным эльфом, они совершали грех, который мог бы навлечь на них ту же самую судьбу — позор, изгнание, ссылку.
— У нас нет выбора, — пробормотал сильванести. — Мы уже обсуждали это.
Квалинести кивнул. В такт движению колыхнулся шелк на его лице. На верхней губе собрались капельки пота.
Эльфы поднимались по лестнице. Йенна сопровождала их.
Сильванести обернулся.
— Наш разговор личный, госпожа, — резко произнес он.
— Но вы в моем доме, — напомнила Йенна. Квалинести поспешил исправить ситуацию:
— Извините нас, госпожа, но, конечно, вы сможете понять…
Йенна пожала плечами:
— Очень хорошо. Если вам что-нибудь потребуется, я буду в своей лаборатории.
Даламар прислушивался к голосам эльфов, к их легким шагам по лестнице. Он улыбался.
— Это мой триумф, — тихонько проговорил он в темноту. — Я всегда знал, что это когда-нибудь произойдет. Рано или поздно самодовольные лицемеры, изгнавшие меня с позором, приползут к моим ногам, умоляя о помощи. Я соглашусь помочь, но им придется заплатить. — Изящный кулак Даламара сжался. — О, как дорого им придется заплатить!
Двое эльфов появились в двери. Оба были в масках — разумная предосторожность: беда, если он их узнает. Маски говорили о том, что он был знаком с ними — во всяком случае, с сильванести.
— Сколько же лет минуло с тех пор, как меня вышвырнули из Сильванести? — пробормотал Даламар. — Двадцать лет, не меньше. Немалый срок для людей, для эльфов — мгновение…
Воспоминания обожгли его. Двести лет минет, но его память сохранит малейшие детали происходившего.
— Пожалуйте, господа, — пригласил Даламар эльфов на сильванести, своем родном языке, — проходите и присаживайтесь.
— Благодарим вас. Нет. Это не светский визит, хозяин, — отозвался квалинести. — Это серьезное дело. Давайте договоримся об этом с самого начала.
— У меня есть имя, — спокойно сказал Даламар, его глаза пристально разглядывали эльфов, к их великому замешательству.
Они не могли заставить себя посмотреть на него — на его черные одеяния, украшенные магическими символами власти и защиты, на сумки с волшебными составами, подвешенные к поясу, на его лицо — юное, красивое, гордое, безжалостное. Он был могуществен, занимал высокое положение. Оба эльфа знали это, и им это совсем не нравилось.
— У тебя есть имя, — ответил сильванести, — но оно больше не произносится среди нас.
— Какая жалость! — Даламар сложил руки в рукавах черного одеяния и поклонился перед тем, как выйти. — Господа, на мой взгляд, вы понапрасну теряете время…
— Постой! — задохнувшись от волнения, воскликнул квалинести. — Погоди, Д-Даламар. — Он стер с губы пот. — Это не так просто для нас!
— Равно как и для меня, — холодно отозвался Даламар. — Каково, вы полагаете, впервые за эти годы услышать язык моей родины?
У него перехватило горло, и ему пришлось отвернуться к огню, чтобы подождать, когда высохнут внезапно навернувшиеся на глаза слезы.
Никакого ответа. Только беспокойное движение за спиной.
Когда буря в его душе несколько утихла, Даламар опять повернулся к посетителям.
— Итак, генерал, и вы, сенатор, что же вы хотите от Даламара Темного? — требовательно и резко спросил он.
Эльфы сердито и изумленно уставились на него, обескураженные тем, что узнаны.
— Я… я не понимаю, к кому ты обращаешься. — Генерал сильванести сделал слабую попытку спасти свое инкогнито. Даламар одарил их сардонической усмешкой.
— В следующий раз, когда вы пожелаете скрыть свое положение, я надеюсь, вы, генерал, смените ваш церемониальный меч, а вы, сенатор, снимите кольцо власти.
— Я, пожалуй, присяду, — проговорил сенатор, обессилено опускаясь в кресло.
Генерал сильванести остался стоять, держа ладонь на рукояти меча, выдавшего его.
— Ты начинай, — сказал сенатор своему спутнику.
Генерал встал поустойчивее, скрестив руки на груди.
— Сначала я скажу тебе новость, которая, пожалуй, будет приятной для тебя, Даламар. — Генерал поспешно вытолкнул имя темного эльфа изо рта, как будто боялся, что, задержись оно там подольше, он может отравиться. — Сильванести наконец свободны. Пагубные сны Лорака, поработившие нашу страну, прекратились. Захватившие области страны дракониды и гоблины разгромлены. Двадцать лет мы противостояли им, но теперь Сильванести опять с нами. Ее красота вернулась.
— Поздравляю, — сказал Даламар, и губы его насмешливо искривились.
— Значит, Портиос привел тебя к победе. Как видишь, я вместе с политиками поддерживаю свою родину. Портиос, квалинести, женился на Эльхане, сильванести, королеве и дочери Лорака. Объединенное королевство эльфов — вот что, я полагаю, имела в виду счастливая пара. Итак, Портиос, Беседующий-с-Солнцами, в течение последних двадцати лет рискует своей жизнью ради сохранения страны Сильванести. И имеет успех! Как же вы расплачиваетесь с ним за его службу?
— Он заключен в тюрьму, — веско произнес генерал.
