Сквозь бурю проносится свистящий вой, и в нескольких метрах слева от Хальсера земля взрывается в облаке пыли и вращающихся камней. Камни стучат по его броне, и сержант ругается.
— Лазпушка. — Он оглядывается на Комуса. — Боль не мешает им стрелять.
— Но с ними что-то совсем не так, — качает головой библиарий. — Почему, по-твоему, они так плохо прицелились?
Хальсер кивает на узкую траншею в нескольких метрах позади, и когда они тяжело падают в нее, включает связь:
— Вортимер, Борелль, Сабин — вы на позиции? Что вы видите?
В ответ раздается грохочущий залп с башни.
— Вперед! — кричит Хальсер, выпрыгивает из траншеи и бросается в направлении звуков стрельбы.
Глава 6
Пальх приходит в себя среди темноты и звона цепей.
Он пытается пошевелиться, но в желудке вспыхивает страшная, выкручивающая внутренности боль.
— Кто здесь? — с трудом произносит навигатор, пытаясь встать. К своему ужасу он понимает, что привязан широкими кожаными ремнями к какому-то металлическому стулу. Его охватывает ужас.
— Ты не понимаешь, что делаешь! — кричит Пальх, всматриваясь в движущиеся тени. — Я принадлежу к Дому ван Толов.
Скрежет по металлу не прекращается, но ответа нет.
— Я — Навис Нобилите! — чуть ли не кричит Пальх. — Ты не можешь так обращаться со мной! — Он напрягается, чтобы освободиться, и снова чувствует ужасную боль в желудке. Что-то пронзило тело, и куртка пропитана кровью.
— Что ты сделал со мной?
Наконец ему отвечают: откуда-то из-за спины раздается влажное бульканье. В словах нет никакого смысла, но в то же время Пальх понимает что-то. Едва мерзкие звуки наполняют темноту, навигатор чувствует, как в его голове формируются слова. Он понимает к своему изумлению, что маленький твердый глаз во лбу переводит эту тарабарщину на понятный ему язык. Как будто сам варп говорит с ним. Каждый слог добавляет боли, словно пронзая мозг иглами.
— На самом деле, это ты сделал с собой.
Слова появляются скорее как мысли, чем как звуки, и мысли эти полны ненависти. Чувство злобы столь велико, что навигатор невольно плачет.
— Сделал что? — выговаривает он наконец.
— Ты упал на свой меч, Пальх.
Навигатор смотрит на свой живот. Слишком темно, чтобы как следует разглядеть что-либо, но он почти различает проблеск искривленной стали, застрявшей в животе.
— Тогда мне нужна помощь! — кричит навигатор. — Ты не можешь оставить меня в таком состоянии. — Его страх начинает смешиваться с гневом. — Кто ты?
Бормочущий ответ непонятен, но, как и прежде, слова появляются в голове Пальха:
— У меня больше имен, чем мне хочется помнить. Думаю, некоторые из них могут иметь смысл для тебя, но ни одно не соответствует истине. Мой нынешний хозяин зовет меня Цербал. Этого будет достаточно для такого как ты.
Пальх отчаянно цепляется за эти обрывки информации.
— Твой хозяин? Кто твой хозяин? Дай мне поговорить с ним. Как только он поймет кто я, ты…
— О, инквизитор Мортмейн очень хорошо знает, кто ты, Пальх ван Тол. Ведь ты здесь по его приказу.
Несмотря на боль, Пальх недоверчиво смеется:
— Мортмейн? Он не осмелился бы!
Темнота наполняется металлическим скрежетом, и прямо перед Пальхом появляется лицо. Ничего ужаснее навигатор никогда не видел. Лицо, вероятно, когда-то принадлежало смертному, живому человеку, но теперь это оболочка из плоти, содержащая в себе извивающийся невыразимый ужас. Бритый череп треснул в нескольких местах, обнажив вишневого цвета извилины и слабый мерцающий свет. На месте выжженных глаз две черные впадины, в центре которых мерцает холодный синий огонь. Вся голова разодрана и деформирована. Кажется, лишь одно удерживает искалеченный череп в целости: внутри и снаружи лица тянутся ржавые цепи, глубоко проникшие в кости и тускло сверкающие, когда рот открывается в широком, беззубом оскале.
— О, ты бы удивился, узнав на что он осмеливается.
Когда изуродованное существо говорит, Пальх видит причину булькающего, влажного тембра его голоса. Глотка монстра вырвана, а голосовые связки обнажены и свободно движутся среди блестящих мышц.
Пальх пытается отодвинуться от чудовища. То, что действительно поражает, так это голос в его голове. Слова столь неестественны и злобны, что он чувствует, как разум сдается от напряжения. К нему наклоняется не смертное существо. Что-то нечистое было внедрено в плоть человека. В мыслях блуждает слово «демон», но навигатор пытается избавиться от него, пока безумие не овладело им.
— Ты должен помочь мне, — тихо говорит он.
— Конечно, помогу, — отвечает масса из запекшейся крови и цепей. — Мортмейн очень заинтересован в твоей безопасности. Я не могу оставить тебя в таком затруднительном положении.
Пальх вопит. Чудовище опускает руку на меч в его животе и дергает кверху, к грудной клетке.
— Конечно, — продолжает оно, стоит навигатору замолчать. — Я могу вытащить меч быстро или медленно. Я могу вытащить его осторожно или не очень.
— Чего ты хочешь от меня? — стонет навигатор, когда свежая кровь заливает его колени.
— Я хочу, чтобы ты говорил, Пальх, это все. Больше нет необходимости в недоразумениях. Мне просто нужно знать, почему ты и твоя семья прибыли на «Домитус».
Пальх видит проблеск надежды, затем вздыхает, осознав реальность своего положения. Удивительно, но навигатор чувствует, что страх немного отступает, стоило ему принять свою судьбу.
— Ты ни за что не оставишь меня в живых. Не после того, как сказал мне, кто твой хозяин.
Раздается новый звон цепей, и перед лицом Пальха что-то появляется. Это рука монстра. Серые и изогнутые пальцы. Под полосками рваной, грубо пришитой кожи видны блестящие куски костей. Пурпурные и разодранные ногти. Но Пальх обращает внимание не на истерзанную плоть, а на длинный металлический шприц в руке.
— Ты абсолютно не прав, — возражает голос в голове Пальха. — Если ты просто поговоришь со мной, я могу стереть все воспоминания об этой встрече. Видишь ли, мой хозяин обладает располагающей склонностью к милосердию. Он специально попросил, чтобы я постарался помочь тебе. Тебя найдут в водостоке, возле жилищ рабов, раненого, но живого, а твой отец устроит тебе разнос за то, что ты едва не погубил себя.
Монстр подносит иглу ближе к лицу Пальха, чтобы тот мог увидеть жидкость, капающую с ее кончика.
— Все, что нужно — это объяснить, почему вы не отправились на Терру. В чем причина особого интереса твоей семьи к этой планете? Что связывает вас с Илиссом?
Сердцебиение Пальха снова учащается, когда он понимает, что все-таки может выжить. Все, что нужно сделать — это рассказать чудовищу об истинной причине штормов Илисса.
Изуродованное лицо приближается: монстр чувствует, что навигатор собирается заговорить.
Тогда Пальх закрывает глаза и сильно кусает губу. К своему удивлению, он осознает, что для него кое-что значит больше, чем собственная драгоценная жизнь. Как можно довериться этому существу? Если правда об Илиссе раскроется, это означает конец всему, конец Дому ван Толов. Их долгая славная история подвергнется дискредитации, их ждет неминуемый позор. Вся Терра будет считать Пальха ван Тола сыном предателя. Пальх мучительно стонет.
— Я ничего тебе не скажу, — шепчет он, не в состоянии поверить в то, что говорит.
Чудовище опирается на сломанный меч, чем вызывает у Пальха новый приступ боли.
— Ты уверен? — Перед лицом Пальха появляется длинный ржавый кинжал. — Я более чем рад вытянуть из тебя информацию, а вот людям обычно не нравятся мои методы.
Пальх слишком хорошо знает методы, которыми, вероятно, воспользуется инквизиторский лакей, но с абсолютным ужасом смешивается новое чувство: уверенность в том, что нельзя позволить этому страшному существу узнать правду.
— Некоторые вещи стоят того, чтобы умереть за них, — тихо говорит он.
Тварь смеется.
— О, ты не умрешь, Пальх, уверяю тебя.
Клинок прижимается к дрожащему горлу навигатора.
— Я весьма искусен в своем ремесле. У меня были тысячелетия для совершенствования.
Когда Пальх отвечает, его голос остается необычно спокойным:
— У моего отца были сомнения по поводу прибытия на «Домитус». Он знал, что произойдет катастрофа, если один из нас проговорится. Больше всего он боялся, что Мортмейн может узнать правду.
— Правду, Пальх? Что за правду?
Навигатор задирает подбородок и раздувает ноздри.
— Правда состоит в том, что ты ничего не получишь от меня. Мой отец предвидел именно эту возможность. Он заставил нас предпринять меры предосторожности.
Звучащий в голове Пальха голос возбужден, словно существо пытается сдержать смех.
