неприятное, чего он и сам не мог объяснить логически. Этот взгляд он неизменно связывал со специфическими службами плаща и кинжала. Хотя чего уж здесь проще — дают, бери и пользуйся, шпионка она там или куртизанка.
— Я не люблю продажной любви Капу дар-До.
Краснокожий всплеснул руками и закатил глаза.
— Ну что ты за странный воин. Любой мужчина и твоей и моей расы с удовольствием провели бы с ней ночь любви.
Он заговорщески подмигнул ему.
— А хочешь, я тебе её подарю? — вдруг предложил он.
Никитин неопределённо пожал плечами, навешивать на свою шею очередную рабыню ему не хотелось.
— Бери! Она будет ярким украшением твоего цветника! Поверь мне я видел много красивых женщин!
Никитин усмехнулся про себя. Он уже давно понял, что этот купец, далеко не прост, так как он старается казаться. Он явно был шпионом. Своими байками он вполне мог одурачить окружающих, но тягаться с уроженцем более изощрённой эпохи, к тому, же поднаторевшей в шпиономании, которая процветала в СССР, ему было не под силу.
— А потом она будет тебе сообщать, что у нас тут творится. Не так ли Капу?
Лицо купца секунду назад такое приветливое и пластичное, тут же застыло. Никитин поразился происшедшей с ним метаморфозе, добродушный купец, куда-то исчез, его сменил насторожённый и готовый ко всему воин. Его рука как-то невзначай легла на рукоятку кинжала.
— Успокойся Капу дар До! — мягко начал Сергей — Мне нет дело до того для кого ты здесь шпионишь. Эти земли как ты сам понимаешь, не в сфере моих интересов, так что ты можешь дарить своих Ночных Цветочков, кому сочтёшь нужным. Но… — землянин со значением поднял палец — не надо их подсовать мне, ведь мы друзья. Не так ли?
Купец немного расслабился, его рука соскользнула с кинжала. Телохранители Никитина враз подобрались и придвинулись ближе к своему предводителю. Краснокожий вскинул голову и посмотрел в глаза Сергею, теперь в них было написано уважение и восхищение, он явно не ожидал, что этот юноша окажется таким умудрённым в этом очень специфическом деле.
— Дозволенно ли мне и дальше возможность пользоваться твоим гостеприимством? — низко поклонившись, произнёс он.
— Дозволено. Я даже не стану брать с тебя клятву о том, что бы ты не рассказывал о том, что ты увидел пока шёл с нашим караваном. Ты ведь всё равно будешь вынужден рассказать об этом?
— Да ты прав. — согласился купец и развёл руками. — Увы! Мои родные остались у меня на родине в качестве залога моей преданности.
— Я понимаю тебя и даже не буду спрашивать кто этот владыка… Кстати тебе будет лучше ехать вместе с нами, жители этого негостеприимного города я думаю не простят тебе того что ты пользовался нашим гостеприимством.
Капу вновь взглянул ему в глаза, низко поклонился и отправился к своим фургонам, возле которого, переминаясь с ноги на ногу, стояли его охранники. Женской фигурки, в развевающейся одежде, там уже не было.
Отвязавшись от купца, Никитин вновь залез наверх своего фургона и огляделся. Вокруг, куда ни взгляни, кипела работа. Часть бойцов, подгоняла многочисленных пленных, которые спешно разбирали завалы из тел и укладывали трупы в ров.
Другая группа пленных вытаскивала многострадальные колья, которых им верно послужили. Другие стаскивали в лагерь трофеи.
На глаза Никитину попался один совершенно голый мужик. Он даже зажмурил глаза, но видение не исчезло, наоборот радом с ним появился ещё один, потом таскающих что, то нудистов прибежала, аж целая сотня.
Сергей нахмурился, он никак не мог понять, кому это здесь потребовалось так изгаляться.
Приглядевшись, он понял, в чём дело. Сергей вспомнил как тогда после победы над войсками владыки Ка-Ато, горожане использовали голых рабов, что бы те не смогли утаить часть добычи, особенно денег. Видимо кто-то из командиров тоже пришла в голову мысль использовать пленных подобным образом.
Часа через три, уже, когда светило зашло за горизонт, они тронулись в путь подальше от «гостеприимного» города, собрав все немалые трофеи и почти досуха вычерпав окрестные колодцы.
Как он и обещал, ров он закопал. Только вот то, что там упокоилось почти три тысячи тел, вряд ли могло понравиться нобилю. Но что поделаешь… война. Другой бы под таким благовидным предлогом мог и разорить близлежащую виллу этого нобиля, кое-кто предлагал ему это сделать, но Сергей запретил.
С заходом светила Сергей отпустил почти пять сотен имевшихся у него пленных. Три десятка военнопленных изъявили было желание, присоединится к его отряду, но блиц опрос этих добровольцев, его не удовлетворил. Городские низы — лживые, угодливые и готовые предать в любую минуту, ради сиюминутной выгоды. Так что все они отправились обратно в свой паучатник… или гадюшник, такие кадры ему были не нужны.
Незадолго до того как ни выступили, в разных местах города, то тут то там вверх начали, поднимались хорошо видимые издали высокие столбы дыма. В городе началась заварушка.
— Это и к лучшему! — с облегчением подумал он. — По крайней мере, у здешних жрецов будет чем заняться, а то не дай Бог вышлют за нами погоню.
Хотя это было маловероятно, но жрецы Куту никогда не славились своей сдержанностью, с них станется выгрести из города все, что у них там осталось и бросить их в погоню за ними.
— А не смогут ли они нас задержать где-нибудь в горах? Передадут какой-нибудь сигнал там дымом или костром и приехали… — пронеслась у него тревожная мысль, но он надеялся успеть вырваться из владений пауков. А там ищи ветра в поле.
* * *
Прошло два дня. За это время, когда они путешествовали по территории паукопоклонников на них так никто, так и не напал, пауков в лагерь им не подбрасывали, погони тоже не было видно. Вести понятное дело, до этих мест, видимо ещё не дошли, а может и дошли, до тех селений и небольших городков, которые попадались им навстречу, но золото помогало быстро решить любые вопросы.
Никитин в эти дни до предела сократил все стоянки и поднимал лагерь, чуть ли не с первым лучами солнца. Остановки делали вблизи больших селении, наскоро готовили пищу, запасались впрок водой и провизией и вперёд.
Одно было плохо то, что им пришлось воспользоваться этой дорогой. Если бы не эта кровавая заварушка у города то они вполне могли воспользоваться другой более удобной и близкой дорогой, но она проходила через весь город прежде чем вырывалась на равнину. А вот в Силантаро Никитин сунуться побоялся.
Блокировать их караван в
