class="p1">Тот продолжал полыхать силой, но нападать не спешил. Он словно присматривался ко мне, водя головой из стороны в сторону.
“Надо подождать” — услышал или подумал я.
И я ждал.
Мои глаза следили за всеми потоками, Дмитрий и что-то искали. Чутье подсказывало мне, что где-то есть та самая точка, с которой все началось.
Стертый знак! Неужели все дело в нем? Впившись взглядом в центр груди Кунцева, я вдруг заметил, как пульсируют остатки рисунка.
— Нужно уничтожить его, — одними губами прошептал я.
И Дмитрий кивнул мне! Выпустив мою руку, он требовательно протянул ко мне ладонь.
Не знаю почему, но я подхватил несколько змеек и передал их ему. Они быстро переползли на его запястье.
Дмитрий поднес их к лицу, и на его губах вспыхнула довольная улыбка. А затем он собрал их в кулак и стукнул им по своей груди.
Я ожидал, что снова полыхнет магией, но случилось ровно противоположное.
Чернота вокруг меня ушла, мы снова оказались в комнате. И Дмитрий смотрел на меня уже привычными мне глазами.
— И что это было? — хрипло спросил он.
У меня не было сил ответить. Эмоции били через край. Водоворот событий выжал из меня все соки. Я осел на пол и начал глупо хихикать. Дмитрий сел рядом и озадаченно на меня посмотрел.
— С тебя банка варенья. Трехлитровая! — сквозь смех стонал я. — За моральные страдания.
— Почему?
От его угрюмой физиономии стало еще смешнее, и я уже начал хохотать в голос со слезами на глазах.
— Да что с тобой такое?! — рассердился он.
— В зеркало. Посмотри. Знак, — выдохнул я.
Кунцев вскочил, начал расстегивать рубаху, но не рассчитал силы, и пуговицы брызнули во все стороны. Но это его не волновало. В отражении он увидел чистую кожу.
— Ты смог! Смог!
Пока он любовался на себя, я смог взять себя в руки и даже смог встать на ноги.
— Будет тебе банка. Хоть десяток! Что-нибудь еще?
Я замотал головой, продолжая глупо улыбаться.
— Я пойду, да?
Он не дождался моего кивка и задумчиво вышел из комнаты.
***
Следующие два дня Дмитрий ходил, как пришибленный, все время потирая грудь и улыбаясь.
Я помнил, что нужно переговорить с ним по поводу воздействия силой на окружающих, но он отмахнулся от меня, сказал, что это в прошлом. Большего я от него добиться не смог. Мне вдруг показалось, что он похож на монаха, который достиг просветления. Никакой суеты, лишь отрешенное лицо и ровные эмоции.
Даже когда меня вызвал к себе директор, Кунцев вяло отреагировал и, вместо того, чтобы пойти со мной, ушел в комнату для медитаций. Она стала теперь его любимым местом.
Я не мог не него обижаться. Ведь перед ним раскрылся мир великой силы, и его организм и сознание пытались с ними справиться.
Эдуард Львович встретил меня в приемной и сразу же пригласил в кабинет. Там меня уже ждал Риман, который изо всех сил делал вид, что ему интересен сборник поэзии прошлого века в одном из шкафов.
Не успел я присесть в кресло, директор заговорил:
— Алексей Николаевич, вас вызывают на допрос, — в его голосе сквозила усталость. — Помните, по вопросу нападения на Дмитрия Владимировича?
— Да-да, конечно, — он говорил, что меня обязательно пригласят. — Когда?
— Да вот прямо сейчас можете ехать. Вас будет сопровождать Христофор Эммануилович. Ему как раз нужно отвезти в отделение охранки документы.
Я недоверчиво оглядел директора, но тот был спокоен и собран. Риман же, как обычно, был от меня закрыт. Пришлось пожать плечами и, черканув записку Кунцеву, отправиться в путь.
За главными воротами нас уже ожидал закрытый экипаж. Другого в это время года я и не ожидал. Снег валил второй день, и по краям дороги выросли здоровенные сугробы.
— Ехать нам всего два часа, надеюсь, вы взяли в дорогу какую-нибудь книгу, — обронил Риман, устраиваясь поудобнее.
Его тощая фигура была укутана в плед, а под рукой он держал пузатый термос, видимо, с его лечебным чаем.
— Нет, я не ожидал, что сразу поеду. Наверное, нужно держать под рукой какое-нибудь дорожное издание. Исторические заметки мага прошлого или что-то похожее.
Риман снисходительно улыбнулся. Выглядел он в пример лучше обычного — кожа уже не казалась мертвенно-бледное, скорее это уже было просто лицо очень уставшего человека.
— Христофор Эммануилович, а можно вам задать вопрос? — осторожно начал я, когда экипаж отдалился от стен академии.
— Конечно, буду рад ответить.
— Как вы думаете, а были ли когда-нибудь универсальные маги?
— Может быть, очень давно, — ответил он, глядя в окно.
— Но хоть какое-то упоминание о них есть?
— С какой целью интересуетесь, молодой человек? — его темные глаза прошили меня насквозь.
— У меня была нянечка в годах, она много рассказывала старых легенд про особых людей, чьи силы намного превосходили магов нынешних. И я подумал: если есть такие сказки, то они должны иметь под собой хоть какое-то обоснование.
— Хм, — потянул он, — не думал, что еще кто-то рассказывает эти старые байки.
— Это все неправда?
— Людям свойственно пытаться объяснить непонятное, добавляя к привычным образам магические причины.
— Но она так подробно описывала! — я на миг сделал вид, что вспоминаю. — Мол, жили особенные люди, могли они и огонь сотворить, и ветер. Силу они брали из самих себя. И чем могущественнее маг, тем старше он выглядел. Что пришли они из другого мира с добрыми помыслами, но здешний воздух и сам дух магии отравлял их, из-за чего они сходили с ума.
Я никогда так вдохновенно не врал, при этой наглухо закрывая свои эмоции. Старался даже не смотреть на учителя, лишь прислушиваться к его чувствам. Но так ничего и не ощутил.
Раздался сухой смешок. Я поднял глаза и по глазам понял, что Риман мне не верит.
— Изящно, изящно, молодой человек. Я же вам буквально на днях сказал, что хранить и читать запрещенную литературу нельзя. Неокрепший ум может сделать неправильные выводы.
