– Юноша обвиняется по статье сто пять, часть вторая. Умышленное убийство с целым рядом отягчающих обстоятельств. Защите же видится совсем иное.
– Что же видится защите? – улыбнулся судья.
Он симпатизировал отчаянным стараниям девчонки, но шансов у нее было, конечно, немного. Все в деле ясно, в три дня можно уложиться – и уедет молодой убийца на край света, с билетом в одну сторону. До конца моратория на смертную казнь…
– Защите видится совсем иное, – упрямо гнула свое Шеметова. – Убийство имело место, но, несомненно, в состоянии аффекта.
– Вы это всерьез? – даже расстроился Денисов.
Как она зачеты-то сдавала? Да еще на красный диплом (федеральный судья тоже предпочитал заранее навести справки об основных участниках процесса).
Публика тоже взорвалась приглушенным возмущенным гулом.
– Соблюдать тишину в зале! – рявкнул судебный пристав.
Все смолкли.
– Абсолютно всерьез, – подтвердила Шеметова, чем еще более накалила интерес зрителей и действующих лиц: куда ж она так ретиво прет?
– Речь не идет об аффекте как о состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения после, скажем, жестокого оскорбления. Частного случая, возможно, в тот страшный день и не было. Зато явно было другое, и в ходе процесса мы постараемся это неопровержимо доказать.
– Что именно? – Теперь Денисову было даже интересно.
– То, что законодатель в той же сто седьмой статье УК РФ сформулировал следующим образом… – Шеметова взяла листок и прочитала так же четко и медленно, как до этого Мушин читал обвинительное заключение: – «Длительная психотравмирующая ситуация, возникшая в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего».
– То есть вы хотите сказать, что погибший сам виновен в собственной смерти? – еще раз неприятно удивился председательствующий.
– Да, ваша честь, – невозмутимо ответила Шеметова, снова вызвав взрыв возмущения в зале. – Именно это я и хочу сказать.
Ошеломленный зал молчал.
Наталья Куницына, вдова, уже рот раскрыла что-то выкрикнуть, но, встретившись глазами с судьей, тоже смолчала.
А защитница невозмутимо продолжила:
– В ходе процесса мы собираемся неопровержимо доказать, что на протяжении целых десяти лет старший лейтенант, потом капитан, потом майор Куницын третировал, кошмарил, психологически пытал и мучил беззащитного ребенка. И делал это до тех пор, пока ребенок не вырос и не выстрелил в своего мучителя. Свидетелей – множество, майор не скрывал своих действий. Почему милиционер Куницын мучил именно этого мальчишку – мы тоже знаем. Да и вся деревня знает, никакая это не тайна.
В зале стояла полнейшая тишина. Летела бы муха – услышали.
Клан убитого майора сидел с перекошенными лицами. Немногочисленный клан Анны Ивановны – со встревоженными. Впрочем, они понимали, что хуже все равно не будет.
– Я заявляю ходатайство, ваша честь! – взвился Николаев. – Отклонить домыслы! Это уже слишком! Это уже роман фантастический! А мы убийство разбираем!
Ольга никак не отреагировала на слова адвоката, обращаясь исключительно к председательствующему:
– Все, что я сейчас сказала, ваша честь, защита подкрепит множеством неопровержимых свидетельств. Спасибо, ваша честь. Я закончила.
Денисов, впервые за многолетнюю практику, не знал, что ответить.
Решил ничего не отвечать. Но некую зарубку в памяти оставил: несмотря на молчание Лешки на следствии, в итоговые документы кое-что о предыстории их отношений с майором просочилось.
Пусть москвичка предоставляет свои неопровержимые доказательства. Маловероятно, что они будут. Однако если будут – федеральный судья Денисов привык рассматривать дела по закону и совести. Собственно, именно так, как предписано кодексом.
Любино
Суд. А также контратака деда Самсона
Вечером никуда не ходили. Сидели в уютном скверике рядом с гостиницей, благо ветерок разогнал комаров, а в свитерах было не холодно.
Мимо них прошел, кивнув адвокатам, федеральный судья с пластиковым пакетом. Видимо, за продуктами ходил, в маленький магазин, работавший до десяти. Москвичам же никуда ходить было не нужно. Днем вкусно ели в столовке, утром и вечером – в номере: дочки Анны Ивановны готовили не хуже мамаши, маленькие холодильники в отремонтированных номерах имелись, а Виктор минимум раз в день мотался из деревни в райцентр.
Пытался присоединиться к разговору скучающий Николай Николаевич, однако Багров чрезвычайно вежливо его отшил – им надо было кое-что обсудить с Ольгой наедине.
Пока все шло по плану Олега Всеволодовича.
Воткнули судье в мозг занозу упоминанием особых отношений между Лешкой и убитым майором. Подвергли «первичному», так сказать, сомнению соучастие в преступлении Василия Максимова, Васьки-дурачка. Тут выступал сам Багров, попросив, в частности, рассказать Васю поподробнее о своем образовании. Бедняга честно старался, но связать простые фразы во внятный рассказ так и не сумел. Какое уж тут умышленное преступление! Для начала Олег Всеволодович счел достаточным.
Да, вроде неплохо. Но завтра начинается основная драка. И сегодняшняя заминка партнерши могла многое расстроить, повторись она на следующих судебных заседаниях.
– Такая большая, а в сказки веришь, – укорил девушку Олег.
– Не знаю, что со мной было, – мрачно ответила Шеметова. – Как будто гипноз какой. Все поплыло перед глазами, слова сказать не могла.
– И что делать будем? – невесело спросил Багров. Старуха могла вернуться в зал заседаний в любой момент.
Ответа на вопрос Ольга не имела. Они сейчас ждали «своих» Куницыных, чтобы обсудить неожиданное препятствие.
И те пришли. Точнее, пришел Виктор. Анна Ивановна в Заречье готовилась к завтрашнему дню. Да не один пришел, а с союзником-колдуном, дедом Самсоном.
Дед, как всегда, был весел.
– Ну, что, пугнула тебя старая? – хохотнул он.
«Нет, вид у него явно не колдунский», – критически отметила Шеметова. Против реальной ведьмы Марфы плутоватый старик никак не тянул.
– Пугнула, – вслух согласилась она. – Если опять придет, выступать будет вынужден только Олег Всеволодович. А это неудобно. И неэффективно.
– Может, бабка и не придет больше, – расслабленно произнес дружественный колдун. – Чегой-то пивка хочется, – сказал он Виктору.
Куницын резво побежал в еще работавший магазин.
– Почему не придет? – заинтересовался Багров.
– У нас с ней встреча была, – односложно ответил Самсон.
– Вы ее победили? – восхитилась Ольга.
Вот это фокус! Может, зря она старика про себя бухгалтером райпо именовала?
