– Значит, я больше не работаю в агентстве. Завтра получу расчет.
Потом, ни слова больше не говоря, встала и вышла из зала – Вернулась она домой в слезах. А на следующий день отправилась в агентство, чтобы собрать вещи и получить расчет.
Шерил, только что вернувшаяся из Нью-Йорка, широко улыбнулась девушке. Грейс понять не могла, что Боб наплел ей. Но это уже не имело никакого значения. Грейс уже все для себя решила. До конца ее испытательного срока оставалось около двух .месяцев, а потом она сможет уехать куда угодно…
– Тебе уже лучше? – лучезарно улыбнулась Шерил. Она получила массу удовольствия от поездки в Нью-Йорк. Ей там всегда нравилось. Она часто жалела, что они не поселились в Нью-Йорке.
– Да, я в полном порядке, – тихо ответила Грейс. Проработав в агентстве почти два года, она грустила, что приходится уходить, но выбора у нее не было.
– Боб сказал, что ты съела что-то несвежее вчера за ленчем, тебе стало плохо и ты ушла домой. Бедная деточка! – Шерил потрепала ее по руке и поспешила к себе. Похоже было, что она и не подозревает о том, что Грейс уволена. И тут в коридоре появился Боб и равнодушно взглянул на девушку.
– Тебе лучше, Грейс? – спросил он так, словно между ними ровным счетом ничего не произошло.
Грейс заговорила тихо, чтобы никто не мог ее услышать:
– Я пришла за расчетом и за вещами.
– В этом нет необходимости, – без выражения произнес Боб. – Давай просто обо всем забудем. Ладно?
Он пристально посмотрел на нее, Грейс помялась в нерешительности, потом кивнула. Не из-за чего было поднимать скандал – что случилось, то случилось. Но теперь Грейс знала, что делать. Час настал.
Она ничего не предпринимала до Дня труда – первого понедельника сентября, когда оповестила администрацию о своем намерении уволиться через месяц. Шерил была в отчаянии, Боб делал вид, что вне себя, – а Марджори просто расплакалась. Но до конца испытательного срока Грейс оставалось всего три недели, и она знала, что настало время уехать из Чикаго. Грейс была вполне уверена в том, что фотографии, сделанные Маркусом, достаточно пристойны – даже Боб Свенсон говорил, что она там вполне «прикрыта» длинной мужской сорочкой, но так или иначе, они были «козырем» против нее. Маркус в любой момент готов был оболгать ее, назвав «дешевкой». И один Бог знал, что скажет Боб, чтобы в случае необходимости защититься. Может, обвинит ее в том, что она сама назначила ему свидание. А ведь он может придумать и что-нибудь похлеще, если вознамерится заполучить ее. Грейс так устала от людей вроде этих двоих, а еще от фотографов, которые почитали себя хозяевами жизни, и от моделей, которые легко поступались чем угодно, лишь бы заполучить работу. К тому же Грейс казалось, что в клинике Святой Марии она сделала все, что было в ее силах. Настало время двигаться дальше. Она знала это наверняка.
В агентстве устроили для нее прощальную вечеринку – набежало множество фотографов и фотомоделей. Одна из девушек уже дала согласие переехать на квартиру Грейс. А сразу же после увольнения Грейс отправилась к Луису Маркесу. Она на два дня просрочила время визита – была слишком занята сборами и, когда постучалась в двери его конторы, была юридически уже совершенно свободна.
– И куда ты теперь направляешься? – заинтересованно спросил он. Маркес чувствовал, что ему будет недоставать этой девушки и его визитов к ней время от времени.
– В Нью-Йорк. Он вздернул бровь:
– Уже подыскала работу?
Грейс расхохоталась. Она больше не обязана была отчитываться перед ним. Она никому ничего не должна была! Все ее обязательства были выполнены, Шерил дала ей фантастическую рекомендацию, которую подписал и Боб.
– Еще нет, мистер Маркес. Но сразу же найду, как только приеду. Не думаю, что это будет очень уж сложно. – Еще бы, с рекомендательным письмом и приобретенным опытом! У нее теперь было все, что нужно.
– Лучше бы ты осталась здесь, стала бы фотомоделью… Ты ничуть не хуже прочих девочек – к тому же куда умнее… – Он произнес это почти ласково.
– Спасибо. – Грейс хотелось ощутить хотя бы подобие теплых чувств к этому человеку, но это ей не удалось. Он довольно поизмывался над ней за эти два года, и она никогда больше не хотела его видеть. Она подписала все необходимые документы, а когда передавала ему ручку, он вдруг сцапал ее за руку. Она изумленно воззрилась на Маркеса и рывком высвободилась.
– А не хочешь… ну, знаешь… тепло проститься со старым другом, Грейс? – Он сразу же вспотел, рука его стала мокрой и скользкой.
– Нет, не хочу, – спокойно отвечала Грейс. Он больше не был ей страшен. Гадина лишилась зубов – он ничего больше не мог ей сделать. Он только что подписал все бумаги, и Грейс крепко сжимала их в руках. Теперь она – обычный человек. Все, что ее мучило, стало прошлым. И этот маленький сукин сын был бессилен.
– Ну-ну, Грейс, будь паинькой… – Он вдруг поднялся из-за стола и, прежде чем Грейс успела опомниться, сграбастал ее и попытался поцеловать. Но она оттолкнула его с такой силой, что он отлетел и ушиб ногу об угол стола.
Маркес визгливо закричал:
– Все еще боишься мужиков, Грейс? Ха! И что теперь будешь делать? Убьешь всякого, кто попытается тебя трахнуть? Всех поубиваешь, да?
Но вместо того чтобы отшатнуться, Грейс вдруг подалась к нему и схватила его за воротник. Пожалуй, он был сильнее девушки, но Грейс превосходила его ростом, к тому же Маркес растерялся.
– Послушай, ты, кусок дерьма! Если еще раз хоть пальцем до меня дотронешься, я позову полицию и тебя пристрелят как собаку! Только тронь – и сядешь за изнасилование. Поверь, я так и сделаю! А теперь… не приближайся ко мне – никогда, слышишь?
Она резко оттолкнула его, и Маркес, ни слова не говоря, смотрел, как она подхватывает сумку и стремительно идет к выходу. Дверь за ней с шумом захлопнулась. Все кончилось. Все стало историей. Те времена, о которых четыре года назад говорила ей Молли, наступили. Жизнь Грейс теперь принадлежала лишь ей одной.
Глава 9
Расставание с Марджори было тяжелым – ведь это была единственная подруга Грейс. И в клинике Святой Марии было невесело. Пол Вайнберг пожелал ей удачи, потом сказал, что после Рождества женится. Грейс была рада за него. Но она .все же с чувством облегчения покидала Чикаго – по многим причинам. Она стремилась прочь из штата Иллинойс, прочь от всех кошмаров, связанных с прожитыми тут годами. Здесь каждую минуту ей мог встретиться кто-нибудь из Ватсеки – любой житель ее родного городка тотчас узнал бы ее.
В Нью-Йорке же этого никогда не произойдет, думала Грейс.
Она улетела в Нью-Йорк на шикарном самолете и с улыбкой вспоминала пыльный автобус, который вез ее когда-то в Чикаго из Дуайта. Все ее сбережения оставались нетронутыми в банке. Она никогда особенно не тратилась, а Свенсоны весьма недурно ей платили. Грейс даже удалось скопить кое-что, и сумма на ее банковском счете превышала теперь пять тысяч долларов. Все свои деньги Грейс уже успела перевести в один из банков Нью-Йорка. Она уже знала, где остановится, и забронировала номер в отеле. О нем ей поведала одна из моделей в агентстве – правда, сказала, что там дьявольски скучно, так как туда не позволяют приглашать парней. Но Грейс это как раз и устраивало.
