Не знаю в какой момент я поняла, что что-то пошло не так. Наверно, когда почувствовала прижатую к моей спине мужскую грудь. Только вот отреагировать уже не успела, потому что в этот же момент Игорь обхватил меня за талию.
Даже выдохнуть не успеваю, как он резко разворачивает меня к себе лицом, а в следующую секунду его ладони упираются в столешницу по бокам от моих бёдер и заключают в замок так, чтобы я не могла отойти или отвернуться.
– Ты права, Алиса, – говорит, фактически мне в губы, потому что он так близко сейчас, что нас разделяют буквально какие-то пара сантиметров. – Я сделал это специально. Но не потому что хотел тебя скомпрометировать или заставить таким образом уволиться. Хотя, я и не был бы против такого расклада, не стану скрывать. Но в данной ситуации я просто хотел тебя защитить. Пусть это прозвучит грубо, эгоистично и по-скотски с моей стороны, но мне было глубоко плевать каким способом я это сделаю. И да, предвещая твои дальнейшие возражения, я и дальше буду это делать. Нравится тебе это или нет, – говорит хрипло и почему-то в этот момент опускает взгляд на мои губы, которые тутже начинают невыносимо гореть.
А в следующий момент… всё заканчивается. Воскресенский отрывается от меня также резко, как и минутой ранее заключил в замок. Разворачивается и быстрым шагом выходит из кухни.
Глава 26
Глава 26
Хотела держаться от Воскресенского на максимальной дистанции? Получи и распишись Алиса. Вот уже вторая неделя пошла, как мы с Игорем практически не сталкиваемся и не разговариваем.
С того самого дня, а точнее вечера, когда он на всё отделение объявил о том, что я жду от него ребёнка, и нашего последующего разговора (если его вообще можно так назвать) на кухне, Воскресенского как подменили. Мы существуем фактически как соседи – вроде и понимаю, что он постоянно где-то рядом, а видеть, почти что не вижу.
И надо признать, меня это совсем не радует… Как минимум потому, что я прекрасно понимаю, что такое поведение вообще не свойственно Игорю. С его-то патологической манией держать абсолютно всё под своим контролем.
Хотя, кого я обманываю? Мне обидна его холодность и отстранённость. От этого чувствую себя ещё более беспомощной. Думала, что будет легче, если он оставит меня в покое, а на деле мне стало только хуже…
Очередной звонок будильника отвлекает от ненужных мыслей и напоминает о том, что пора ехать на работу. В последний раз смотрю в зеркало, окидывая придирчивым взглядом бирюзовую кофточку, которую ношу очень–очень редко, потому что она у меня считается парадно-выходной. Точнее считалась. Раньше. А вот сейчас смотрю на своё отражение и понимаю, что я до тошноты… обычная. Самая обычная, ничем не примечательная и не выделяющаяся. И никакая бирюзовая кофточка этого не исправит. Собственно и нет в этой дурацкой кофте ничего особенного. Просто так уж вышло, что в моём скудном гардеробе это самая красивая и единственно яркая вещь.
Провожу расчёской по распущенным волосам и крашу губы гигиенической помадой. Ещё и серёжки надела. Обычные гвоздики правда, но для меня и это редкость. Я не особый фанат украшений.
Дура. И для кого вырядилась, непонятно? Мелькает порыв снять с себя к чёртовой бабушке и кофту и серёжки, переодеться в привычную мне одежду и стереть гигиеничку, но я с большим трудом всё же гашу его в себе. Да и не успею уже всё равно. Работа ждать не будет. А провоцировать старшую медсестру, которая явно на меня зуб точит тем более не хочется…
Подхватываю лежащую на стуле сумку и быстро спускаюсь на первый этаж. А как только выхожу из дома, моё сердце тут же разгоняется и подпрыгивает, словно перескакивая через невидимые препятствия.
Застыв на пороге, смотрю на Воскресенского, который, как я и думала, уже ждёт меня у машины.
Пожалуй, теперь это единственное время, когда мы видимся. Хоть что-то осталось без изменений – он по-прежнему исправно возит меня на работу и забирает после смены.
И мне бы поторопиться сейчас, потому что время как бы и без того поджимает. Только я отчего-то не спешу подойти. Так и стою на крыльце, следя за Игорем, который пока что не заметил, что я вышла.
Не курит он, ну как же… Почему-то так и тянет подойти и вырвать сигарету у него изо рта. Выкинуть на пол и потоптаться ещё по ней. От души так!
Только эта мысль мелькает в голове, как Воскресенский вдруг резко поворачивается в мою сторону. Тут же вспыхиваю как переваренный рак и быстрым шагом спускаюсь с крыльца.
Боже, надеюсь он не заметил, что я на него пялилась…
– Доброе утро, – бормочу себе под нос, старательно отводя взгляд в сторону.
– Доброе. Садись в машину, опаздываем.
И всё. Ни слова больше, собственно, как и всю эту чёртову неделю. Да и до клиники мы уже по традиции едем в гробовой тишине. Благо доезжаем быстро и без пробок.
– Я заберу тебя с отделения ровно в восемь. Без меня из больницы не выходи, – киваю на очередное традиционное напутствие уже в холле больницы, после которого Игорь тут же разворачивается и уходит в сторону своего кабинета, а я отправляюсь к себе в терапию.
Класс… просто класс…
Настроение, которое в последние дни и без того не очень, скатывается ниже плинтуса. Особенно когда, зайдя в лифт, я чувствую на себе косые взгляды медперсонала.
Всё же больница иногда напоминает самую настоящую деревню. А всё потому, что врачи те ещё сплетники. Если ещё чуть больше недели назад я радовалась, что спокойно могу ходить по отделению гинекологии и ни о чём не переживать, ведь вне пределов родной терапии меня никто не знает, то теперь об этом можно благополучно забыть. Потому что Воскресенского в клинике знают все. Так что слух о том, что какая-то медсестра ждёт от него ребёнка разлетелся в считанные секунды. И теперь я то и дело ловлю на себе заинтересованные взгляды.
Не сдержавшись, закатываю глаза, когда две санитарки, при виде вышедшей из лифта меня, тут же резко замолкают, хотя до этого о чём-то увлечённо трепались.
Захожу в сестринскую и сама от себя не ожидая, хлопаю дверью громче, чем надо. Подхожу к шкафу, скидываю с себя проклятую бирюзовую кофту и быстро натягиваю медицинскую униформу.
– Да ладно тебе. Нашла из-за чего загоняться.
– Что? – растерянно оборачиваюсь на голос вошедшей вслед за мной Леси.
– Я говорю, ну подумаешь, шушукается там кто-то. Можно подумать ты не знаешь, как это обычно бывает. Через неделю кто-нибудь из медсестёр с другого отделения переспит с анестезиологом и все переключатся на новую сплетню, а про тебя благополучно забудут, – говорит Леся, садясь на диван в сестринской. Достаёт из кармана яблоко и протягивает мне.
– Где взяла?
– Пациент из шестой палаты угостил. Там дедуля один поступил. Он на даче яблоки собирал, и не заметил улей. Так его осы так покусали, что всё лицо раздуло. Скорая так и забрала прямо с ведром яблок. Я уже три штуки съела. Тебе вот тоже прихватила. Ешь давай, оно мытое если что.
