Екатерине нужен был новый флигель-адъютант. Потёмкин предложил четырёх офицеров на выбор, и 1 июня 1778 года Корсак вошёл в должность. За малое время он был пожалован в действительные камергеры, вскоре он уже генерал-майор, затем генерал-лейтенант, а грудь его украшает польский орден Белого Орла, которым наградил его король Станислав Понятовский по просьбе императрицы.
Иван Николаевич не был дурным человеком, и способностями его природа не обидела — он играл на скрипке, вообще был очень музыкален (Н.А. Римский-Корсаков приходится ему внучатым племянником) и замечательно пел. Екатерина рассказывала о его вокале с восторгом. Поскольку из её же собственного признания известно, что ей-то как раз медведь на ухо наступил, не очень понятны её замечания об этом достоинстве возлюбленного. Известен анекдот: Екатерина нахваливала Корсакова Орлову: ах, какой голос — прямо соловей, на что Орлов заметил мрачно: соловьи поют только до Петрова дня. Этот соловей пел подольше — целых полтора года.
По счастью (а то вообще бы нечего о нём было писать), сохранилось письмо Екатерины к Гримму, где она даёт характеристику Корсакову. Видимо, в своём послании к Екатерине французский корреспондент назвал её увлечение «прихотью», и она даёт ему ответ, который так и дышит юношеским задором: «Прихоть? Знаете ли вы, что эти слова вовсе не подходят, когда речь идёт о Пирре, царе Эпирском, который приводит в смущение всех художников и отчаяние скульпторов? Не прихоть, милостивый государь, а восхищение, восторг перед несравненным творением природы. Произведение рук человеческих падают и разбиваются, как идолы, перед этим перлом создания Творца, образом и подобием Великого! Никогда Пирр не делал жеста или движения, которое не было бы полно благородства и грации. Он сияет, как солнце, и разливает свой блеск вокруг себя. В нём нет ничего изнеженного; он мужественен и именно таков, каким бы вы хотели, чтобы он был; одним словом, это Пирр, царь Эпирский. Всё в нём гармонично; нет ничего, что бы выделялось; такое впечатление производят дары природы, особенные в своей красоте; искусство тут ни при чём; о манерности говорить не приходится». Батюшки… какие сравнения! Словно роль царя Пирра у нас исполняет сам Нижинский вкупе с Карузо!
Моё поколение было лишено гимназического образования — ни греческого, ни латыни, поэтому, чтобы «обновить» знания о Пирре Эпирском, я полезла в энциклопедию Брокгауза и Эфрона. Вот он — Пирр, царь эпиротов (319–272 до н. э.), знаменит тем, что всю жизнь боролся за трон, много воевал, первым из греков напал на Рим и одержал крупные победы, имел собственный флот, властвовал над Сицилией и т. д. И ни слова о его несравненной красоте. Почему Екатерина уверена, что древнегреческий царь «никогда не делала жеста или движения, которое не было бы полно благородства и грации»? Хотя это можно списать на мою неграмотность.
Вопрос в другом: кто назвал Корсакова Пирром — двор в насмешку или самой императрице вдруг вспомнилось красивое имя? Но известно, что Екатерина была очень привязана к Корсакову, баловала его подарками, заказала для него копию со своего портрета работы Эриксона, считала его не только своим любовником, но и другом. Всё прекратилось вмиг. 1 октября 1779 года (даже точная дата известна, а может быть, измыслена поздними исследователями) Екатерина застала своего фаворита в недвусмысленной позе со своей подругой и наперсницей — Прасковьей Брюс. И Корсаков, и госпожа Брюс были немедленно удалены от двора. Императрица была в большом гневе, но остыла и пожаловала Корсакову дом на Дворцовой набережной (выкупила у Васильчикова), имение в Могилёвской губернии, 6000 душ крестьян, 200000 рублей, множество бриллиантов и драгоценностей, как писали, на сумму до 400000 рублей.
Ещё один анекдот: переехав в новый дом, Корсаков принялся его обустраивать по образцу дворцовых покоев императрицы и, в частности, завёл библиотеку. Шкафы уже были, а книги следовало купить. Продавец осведомился с почтением: какие их сиятельство хочет иметь книги и на каких языках? Корсаков ответил — книги могут быть любыми, главное, чтобы внизу были большие, а вверху маленькие, как у их величества.
Кажется, совершеннейший дурак, а поди ж ты… Дальнейшая жизнь Корсакова сложилась не менее экзотично. Здесь он боком задевает судьбу знатнейшего вельможи — Строганова. Александр Сергеевич Строганов был одним из самых богатых и образованных людей в России. Предки его были купцами и заработали капитал на добыче и продаже соли, при Петре I купцы стали баронами, при Петре III — графами. Александр Сергеевич был меценат, он возглавлял Академию художеств, Россия обязана ему архитектором Воронихиным, а также возведением Казанского собора. Первый брак Строганова кончился разводом. Вторым браком он был женат на красавице и умнице Екатерине Петровне Трубецкой. Так вот эту известную на весь Петербург даму наш Пирр, царь эпиров, «перл создания Творца», и увёл у мужа. А у дамы было уже двое детей — сын Павел и дочь Софья. Павел Строганов стал со временем очень заметной личностью. Он известен тем, что в Париже стал якобинцем, был затребован Екатериной в Россию, сослан за вольнодумство в имение Братцево под Москвой, а позднее, уже при Александре I, входил вместе с Новосильцевым, Чарторыйским, Кочубеем и самим императором в так называемый «Комитет народного спасения».
Я увлеклась, но уж больно материал хорош, так бы и пела. Но вернёмся в Корсакову. Он был моложе Екатерины Петровны на десять лет, муж был её значительно старше, это решило дело. И опять же если Корсаков был хорош для государыни, то госпоже Строгановой он тоже подходил. Влюблённые сбежали в Москву. Скандал был страшный! Обе столицы были в шоке — негодовали, злословили, предсказывали ужасы, все — кроме мужа. Видимо, первый развод уже закалил его и подготовил ко второму. Он не только не преследовал жену и её любовника, но вёл себя так, словно такое положение дел его вполне устраивало. Строганов дал жене развод, обеспечил её деньгами, отдал в её распоряжение дом и имение Братцево (сейчас это уже район Москвы).
Корсаков так и не обвенчался с Екатериной Петровной, в 1786 году у них родился сын, получивший уже при Павле I фамилию Ладомирский и дворянство, а также две дочери, ставшие при замужестве княгиней Голицыной и графиней Апраксиной. Но к самому Корсакову Павел отнёсся строго. Он сослал его в Саратов. Царствование Павла было недолгим, Корсаков вернулся в Москву и вполне мирно продолжать жить «гражданским браком» (в XVIII веке, правда, вообще не было такого понятия) с Екатериной Петровной. Жизненные ухабы довели эту женщину до болезни. Видимо, у неё был инсульт, у неё отказали ноги, но голова оставалась ясной. Корсаков прожил с Екатериной Петровной до её смертного часа в 1815 году, а потом переехал в своё могилёвское имение и принялся тратить деньги, роскошествовал, как мог. А чем ещё заняться в шестьдесят лет? Умер он в 1831 году в возрасте 77 лет и похоронен в Братцеве.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
