Первое, на что обратила внимание, выйдя во двор, были сгустившиеся тучи. Они уже полностью закрыли небо с севера и северо-востока, громоздясь одна на другую и создавая причудливые формы, напоминающие то ли замки, то ли холмы. Воздух тоже изменился, из-за порывистого ветра заметно похолодало. Несколько раз глубоко вздохнув, я поняла, о чем говорили воины. Действительно, дома, в Горнборге, когда поднимался такой ветер, оставляющий ощущение влаги на губах, он всегда приносил за собой шторм.
Пройдя вдоль дома, посмотрела, что творится на улице. Селяне все еще суетились возле домов, но выглядело это уже иначе. Это не была уже работа. Так хорошая хозяйка проходит еще раз по дому перед приходом гостей, сметая тут невидимую пылинку, поправляя там уголок скатерти… У меня пока не было хозяйства, о котором надо было бы заботиться, поэтому пришлось снова вернуться в дом и ждать мужа.
За окном быстро темнело. Мужчины, убрав со стола, начали располагаться на ночлег. Пожелав им доброй ночи, решила дождаться Арвида в спальне наверху. Слишком уж неуютным показалось мне одиночество комнаты. Удивилась сама себе, вспомнив, как раньше долгими осенними и зимними вечерами мечтала о возможности побыть одной.
В маленькой комнате под крышей пахло сеном и травами. Небольшая лампа[11], одна из двух, что нашлись в поклаже, дарила неяркий теплый свет. Спать было еще рано. Поэтому я достала из корзинки свое вязание. Рассмотрев многострадальный чулок, порадовалась, что изначально взяла грубые нитки, предполагая использовать его в качестве утепления. Глядя на ряды петель, можно было сразу сказать, какие из них вязались дома, а какие — в дороге, в качающейся повозке. Поразмышляв немного, решила все же исправить пару наиболее грубых ошибок. Поэтому, вздохнув, начала снимать работу с петель. Пока снимала, пока распускала несколько рядов, пока аккуратно, стараясь не пропустить ни одной петли, надевала чулок обратно на спицы, желание что-либо делать пропало совсем.
Решив, что так я много не наработаю, позволила себе немного побездельничать. Переодевшись в рубашку, я свернулась калачиком под теплым пледом и закрыла глаза, пытаясь осознать все изменения, которые произошли в моей жизни за последний месяц. Припоминая вновь и вновь все события, я пыталась понять, правильно ли я поступила в том или ином случае, могла ли что-то сделать лучше? Посоветоваться бы с матерью (уж кому-кому, а ей роль хозяйки поместья удавалась отлично), да не выйдет. До всего придется доходить своим умом. Так рассуждая, я сама не заметила, как задремала. Последней мыслью, которую я еще четко осознавала, было то, что Арвиду опять придется меня будить.
Я спала и мне снился сон. Так бывает порой, когда ты, с одной стороны, переживешь все по-настоящему, а с другой — понимаешь, что все это происходит во сне. И в этом сне я видела нашу деревню так, словно смотрела на нее с возвышенности. Оглядевшись, я поняла, что стою на вершине холма, прикрывающего дома со стороны озера. Ветер нещадно трепал камышовые крыши, ломал и нес по площади ветви деревьев. От потоков дождя площадь и идущая к ней улица выглядели так, словно являлись частью озера. То, что мне самой было не холодно стоять на таком ветру, лишь подтверждало, что все это сон.
Внезапно крыша одного из домов не выдержала, дрогнула под порывами ветра и снопы камыша посыпались вниз, обнажая балку и прикрепленные к ней доски. Из этого дома выбежали люди, я видела мужчину, который отчаянно заколотил в дверь соседнего дома. Следом за ним выскочила женщина, прикрывая двоих маленьких детей чем-то из родительской одежки. Навстречу им уже бежали соседи. Женщина с детьми тут же исчезла в одном из домов, а мужчины, среди которых я заметила и Арвида, бросились внутрь, пытаясь, видимо, спасти хоть что-то из домашнего скарба. Я дернулась было, чтоб тоже бежать на помощь, но меня удержали.
— Не спеши, детонька! Без тебя обойдутся.
Я обернулась на голос и столкнулась лицом к лицу с пожилой женщиной, одетой в странного вида одежду. Меня удивило, что длинные седые волосы свободно спускались почти до колен, чего никогда не позволила бы себе ни одна почтенная фру. Наверное, в свое время эта женщина была признанной красавицей, если даже в таком возрасте сохранила следы этой красоты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Здравствуйте, уважаемая! — Приветствовала я незнакомку, не зная, как правильно к ней обратиться. — Что вы делаете в такой шторм далеко от дома? Пойдемте скорее, укроемся у нас!
— Далеко от дома? — Женщина рассмеялась и морщины на ее лице разгладились, делая мою собеседницу моложе на пару десятков лет. — Я дома, деточка. Хороша, да? — Спросила незнакомка кого-то, и тут я заметила, что на холм она пришла не одна. Мужчины и женщины, все одеты иначе, чем принято у нас, окружали нас неплотным кольцом.
Венды? Так много? Вместе с этой мыслью пришел и страх. Как же так? Откуда? У нас же, вроде, мир? Впрочем, я тут же вспомнила, что мирный договор уже был подписан и тогда, когда фон Эльстергоф с товарищами разорил поселение Марьяны. И от этой мысли похолодело внутри.
— Не бойся! — Вперед выступил старик, чем-то похожий на старосту Вита: такой же седой и массивный. — Мы просто посмотрим и уйдем.
— Посмотрите? — Я была совсем сбита с толку. — На что посмотрите? Как шторм рушит дом? Или как Арвид с селянами спасает добро?
— Хм, Арвид, значит. — Старик задумчиво потер подбородок. — Твой, что ли? Из заксов?
— Мой! — Я ответила с вызовом, изо всех сил стараясь не трусить, чтобы не позорить себя и свой старинный род. Но было в этом старике что-то такое, что невольно заставляло склониться перед ним. Наверное, так чувствуют себя простые рыцари в присутствии короля, подумалось мне. — И я тоже — из заксов, как венды нас называют. А вы кто? Вы с того берега реки, да?
— Ты? Из заксов? — Старик рассмеялся, словно услышал хорошую шутку. Потом посерьезнел. — Ну, может несколько заксов тут и отметились, конечно… Но ничего не скажешь, хороша! — Остальные венды, разглядывая меня, словно на рынке. Дружно закивали головами.
— Да кто вы такие? — Не выдержала я. Мне хотелось побыстрее прервать это странный сон и снова оказаться под надежной крышей нашего нового дома. Но проснуться, почему-то, не получалось.
— Мужу скажешь, князь Мешко велел курган поправить. — Сделал вид, что не услышал моего вопроса, старик. И добавил строго. — Негоже родню обижать. Так и передай.
— Хорошо, передам. — Пожала плечами я, не понимая, о чем речь, но не желая спорить с этими странными людьми.
— Вот и славно. Хозяйствуй! — Старик протянул ко мне руку в благословляющем жесте. От его руки веяло могильным холодом.
— Аа-а-а-а-а!!!
— Ой!!! Шш-ш-ш-шай…
Очнувшись, я пару мгновений потратила на то, чтобы оглядеться. Я сидела на постели в нашей комнатке под крышей. В углу на крюке коптила лампа, весело подмигивая фитильком. Рядом с кроватью, прямо на полу сидел Арвид, мокрый, как мышь, и, тихо поругиваясь, дул на раскрытую ладонь. На коже прямо на глазах вспухали волдыри. Как от сильного ожога, словно муж ухватился за горячую печь.
— Арвид?! Что случилось? — Я кинулась к мужу, но впопыхах запуталась в подоле длинной сорочки. Хорошо, что вместо кровати у нас была всего лишь копна сена. А то упала бы больно.
— Все в порядке, Траутхен. — Попытался успокоить меня Арвид, здоровой рукой помогая подняться. — Моя вина, не удержался. Полез к тебе мокрый, холодными руками. Прости, что испугал!
— Да что случилось-то? — Я потрясла головой, пытаясь вытрясти остатки странного сна и понять, что происходит.
— Да ничего особенного. — Несмотря на боль Арвид, казалось, был в отличном настроении. — Ты во сне вскрикивала, вот я и полез утешать. Ну и получил. Никак не привыкну, что женат на сильном маге. Знатно ты меня приложила!
— Так это был ты? Та холодная рука… — От воспоминаний меня передернуло. Приснится же такое, фу! — Давай скорее смажем руку мазью, у меня свеженькая есть.
