— Кристофер, я не хотела причинять вред ни Изабелле, ни Делии. Я полагала, что как только лорд Ботли узнает о том, что его внучки находятся у него под носом, он отодвинет в сторону уязвленную гордость и от его гнева ничего не останется. Девочки не должны расплачиваться за ошибки матери. Откуда мне было знать, что Изабелла унаследовала упрямство от своего неприятного деда? Я очень сожалею обо всем, что произошло.
— Ну еще бы! — сухо произнес Вейн. Если мать нуждалась в жилетке, в которую можно было бы поплакаться, ей следовало позвать кого-то из его сестер. — Твое вмешательство в мою жизнь мне всегда казалось весьма трогательным, но на этот раз ты зашла слишком далеко.
— Я знаю, — с несчастным видом кивнула маркиза.
Вейн вскочил на ноги и снова стал расхаживать по комнате.
— Я и представить себе не могу, с чего ты взяла, что у Изабеллы есть задатки хорошей жены. Честно говоря, между мной и Делией гораздо больше общего.
Вейн вспомнил маскарад, во время которого Делия обвилась вокруг него в поцелуе. Нельзя было сказать, что ему было неприятно, но его ощущения не шли ни в какое сравнение с теми, что он испытал, целуя Изабеллу возле своего экипажа. Он так обезумел от желания обладать ею, что привез в свой городской особняк, лишил девственности и всю ночь занимался безумной любовью с этой женщиной.
Позже, подмечая в глазах Изабеллы грусть, он приписывал ее тому, что она отдала свою невинность человеку, которого не интересует женитьба. Как он ошибался! Душу Изабеллы снедало вовсе не сожаление. Это было чувство вины. Она видела в нем будущего супруга Делии, и ей казалось, что она злоупотребила доверием леди Нетерли. В этой упрямой притворщице не было ни капли эгоизма! Изабелле ни на секунду не пришла в голову мысль оставить Вейна себе. Это озарение окончательно испортило графу настроение. Он был в ярости. Интересно, если бы он женился на Делии, продолжала бы Изабелла пускать его в свою постель? И если да, то, возможно, женившись на одной из сестер Торн, он получил бы дополнительное вознаграждение.
— Женитьба на Делии стала бы настоящей катастрофой, — тем временем говорила его мать, находясь в блаженном неведении относительно его черных мыслей.
— Это почему же? — издевательски ласково поинтересовался он.
— Ваши темпераменты слишком схожи. Ваше счастье не протянуло бы и пары недель. — Маркиза небрежным жестом отмела фантастическую идею женитьбы ее сына на Делии. — Зато Изабелла…
Она замолчала и, не окончив фразы, впилась в лицо Вейна проницательным взглядом.
— Она лгала мне с момента нашего знакомства, — возразил Вейн, стараясь не вспоминать робкую улыбку и искренность, с которой она реагировала на его попытки заманить ее в свою постель. Это была, наверное, единственная ситуация, когда она была с ним честна. — Кроме того, из-за тебя она до сих пор одержима идеей женить меня на своей несносной сестре.
Уловив в его голосе горечь, маркиза нахмурилась.
— Значит, я все-таки ошиблась в Изабелле. — Она опустила голову и вздохнула. — Прости меня, Кристофер. Я всего лишь хотела, чтобы ты был счастлив. Я ни за что не вмешалась бы, если бы не сочла Изабеллу идеальной невестой для тебя.
Вейн упал на колени и стиснул руки матери.
— Нельзя было манипулировать мной и Изабеллой, особенно в том, что касается дел сердечных.
Маркиза вздрогнула, и по ее щекам покатились слезы.
— Я знаю, сынок. Я тебе обещаю: этого больше не будет. Никогда. Я хорошо усвоила урок.
Вейн кивнул и глубоко вздохнул. Затем он медленно выдохнул.
— Тем не менее в Изабелле ты не ошиблась. Насчет того, что она идеальная женщина для меня. Пока я не узнал о твоем дьявольском плане и соучастии Изабеллы, я собирался с духом, чтобы попросить ее выйти за меня замуж.
Лицо маркизы сморщилось. Она отчаянно боролась со слезами.
— О… О, Кристофер!
Она поднесла его руки к своим губам и поцеловала его пальцы.
Он строго посмотрел на мать.
— Это не означает, что я уже простил тебя за твои проказы! — предостерег он.
— Нет… конечно нет.
Вейн до сих пор не помирился с отцом, но не хотел сейчас об этом упоминать, чтобы не огорчать мать еще сильнее. Он наклонился, позволил себя обнять и, прижимая к себе мать, почувствовал, как рыдания сотрясают ее тело.
— Ну, ну, — шептал он, поглаживая ее по спине и пытаясь утешить. — Забудь о том, что я сказал. Конечно же я тебя простил. — Вейн поцеловал мать в макушку. В конце концов, если бы не она, он никогда не познакомился бы с Изабеллой. — Кроме того, мне еще может понадобиться твоя помощь.
— Все, что угодно, — пообещала она, отстраняясь и улыбаясь ему сквозь слезы. — Чего ты от меня хочешь?
Он улыбнулся в ответ:
— Совет. Как мне убедить Изабеллу в том, что я идеальный супруг для нее?
Три часа спустя Вейн с осунувшимся лицом и плотно сжатыми губами ворвался в опустевший особняк. Судя по всему, Изабелла не стала медлить в ожидании того, что он ее простит. Не сказав никому ни слова, она собрала вещи и вместе с родственницами покинула Лондон.
Глава 29
Изабелла вышла из экипажа, прижимая к груди котенка, подаренного ей Вейном. Заметив ожидающую их экономку, она улыбнулась. На своем пышном бедре миссис Далман держала корзину с мокрым бельем. При виде остановившейся возле дома кареты женщина оставила корзину и бросилась к ним.
Похоже, в их отсутствие ничего не изменилось.
— Бог ты мой, я вас сегодня не ждала! — восклицала экономка, обнимая Изабеллу, затем Делию. Но, увидев высунувшую голову из экипажа мать девушек, женщина нахмурилась. — Это может стоить мне места, но я должна сказать все, что я об этом думаю, миссис Торн. Как вам не стыдно! Как вы могли запереть меня в подвале и сбежать в Лондон? Если бы не миссис Уиллоу, я до сих пор сидела бы в темноте и сырости.
— Не переживайте, миссис Далман, я уже пострадала за свое безрассудство. Меня сурово отчитала Изабелла, а затем еще половина Лондона, — напыщенно произнесла Сибилла, своим тоном заставив дочерей закатить глаза и застонать. Путешествие домой оказалось для них не слишком мучительным, потому что большую часть пути мать спала. Изабелла подозревала, что во время одной из остановок она разыскала в ее вещах пузырек с опием, но была слишком погружена в свои мысли, чтобы разбираться с этим вопросом.
Сибилла проскользнула мимо дочерей. Она все еще сердилась на них за то, что, несмотря на все уговоры, они так и не согласились задержаться в Лондоне.
— Если вам не трудно, миссис Далман, я буду пить чай наверху, — сказала она, обращаясь к экономке.
