Робин, прежде чем ее совсем убрать.
— Тогда увидимся в пятницу, — сказал он и отошел.
— Это так здорово, — сказала блондинка, обнимая Робин, которая удивленно рассмеялась. — Просто подожди. Честно говоря, у меня есть предчувствие на твой счет. Ты очень быстро станешь чистой духом.
Робин направилась к выходу. Другая служительница храма пыталась всучить одну из брошюр худощавому смуглому юноше в очках и футболке с Человеком-пауком. Высокий, красивый мужчина со шрамом на лице теперь разговаривал с одним из сборщиков пожертвований у двери. Когда Робин проходила мимо него, его взгляд скользнул с ее лица на брошюру в ее руке, и мужчина улыбнулся.
— С нетерпением жду встречи с тобой на ферме, — он протянул ей свою большую сухую руку. — Доктор Чжоу, — добавил он тоном, который говорил: «Ну, конечно, ты обо мне знаешь».
— О да, я тоже не могу дождаться, — Робин улыбнулась ему в ответ.
Она убрала с лица застывшую улыбку, только когда вышла на Уордор-стрит. Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что поблизости точно нет служителей храма, Робин достала из сумочки мобильный и позвонила Страйку.
— Ну что, на третий раз повезло… Я в деле.
ЧАСТЬ II
Шэн. Подъем
Дерево, собрав весной все свои силы, пробивается сквозь толщу земли и растет. Сам образ гексаграммы указывает на возможность увидеть более развитого и высокостоящего человека и рост, являющийся результатом воссоединения всех сил.
«И цзин, или Книга перемен»
Перевод Ю. К. Щуцкого
20
Гексаграмма, обозначающая воссоединение. Царь подходит к обладателям храма (к духам предков).
«И цзин, или Книга перемен»
Перевод Ю. К. Щуцкого
— Итак, приступим, — сказала Мидж, которая уже неделю как вернулась из отпуска в Калифорнии, но подчеркивающий ее серые глаза загар не собирался бледнеть. Она разгладила карту на столе партнеров. — Вот она. Ферма Чапмена.
Было утро среды, и Страйк опустил жалюзи в кабинете, чтобы защититься от слабого апрельского солнца, которое слепило, но не согревало. Настольная лампа освещала карту, на которой красными чернилами было нанесено множество пометок.
Барклай, Мидж и Дэв провели предыдущие семь дней, курсируя между Лондоном и Норфолком, тщательно осматривая окрестности штаба ВГЦ, при этом следя за тем, чтобы камеры не слишком часто фиксировали одни и те же лица. Мидж использовала пару разных париков. Они также прикрепили фальшивые номерные знаки на свои автомобили, чтобы объезжать ферму по периметру.
— Это, — Мидж указала на ряд красных крестов, которые три сотрудника агентства добавили на карту по периметру земли фермы Чапмена, — камеры. Они серьезно относятся к безопасности. Весь периметр находится под наблюдением. Но там, — она указала на обведенную красным кружком отметку на краю лесного участка, — находится слепое пятно. Барклай нашел его.
— Ты уверен? — спросил Страйк, оглядываясь на шотландца, который пил чай из кружки с эмблемой футбольного клуба «Селтик», сидя на том месте, где обычно сидел Страйк.
— Да, — Барклай наклонился вперед, чтобы показать пальцем. — Камеры с обеих сторон закреплены на деревьях, и они находятся на некотором расстоянии друг от друга. Они заметили, что участок не просматривается должным образом, поэтому усилили защиту. Добавили колючую проволоку. За забором росла крапива и ежевика.
— Росла? — переспросила Робин.
— Да. Я прорубил тропинку. Вот как я убедился, что они там ничего не видят: никто не пришел сказать мне, чтобы я убирался, я пробыл там пару часов. Перелез через колючую проволоку, чуть, твою мать, не кастрировал себя, и — не стоит благодарности — срезал все заросли. Сейчас там есть небольшая полянка, прямо у дороги. Если бы я этого не сделал, — сказал Барклай Робин, — тебе пришлось бы объяснять, почему ты постоянно порезах и царапинах.
— Отлично сработано, — отметил Страйк.
— Спасибо, Сэм, — тепло поблагодарила Робин.
— Ну и напоследок мы проверили, что происходит, когда они замечают, как кто-то перелезает через забор по периметру, на камере видеонаблюдения, — сказала Мидж, указывая на обведенный синим кругом крест. — Я перелезла здесь через забор. Пять минут спустя ко мне прибежал парень с косой в руках. Я прикинулась дурочкой. Бродяжкой, решившей, что на ферме может быть хороший магазин. Он поверил мне. Ферма находится в стороне от местной дороги, Львиной пасти. Прекрасное местечко.
— Хорошо, — сказал Страйк, поднимая со стула на стол реалистично выглядящий пластиковый камень. — Это будет в слепой зоне, прямо у ограждения по периметру.
Он открыл его, чтобы показать Робин содержимое.
— Карманный фонарик, ручка с бумагой, просто на случай, если они не дадут тебе ничего внутри. Ты пишешь нам записку, вкладываешь ее обратно в камень и кладешь его в том месте, где камеры тебя не видят. Мы забираем его каждый четверг вечером в девять, оставляем ответное сообщение, которое ты читаешь на месте, а затем рвешь.
— Если ты пропустишь письмо в четверг, один из нас останется поблизости и продолжит проверять камень. Если мы не получим от тебя известий к вечеру субботы, мы начнем действовать.
— Слишком рано, — сказала Робин. — Пусть это будет воскресенье.
— Почему?
— Потому что, если я буду беспокоиться о том, чтобы уложиться в срок по четвергам, я рискую все испортить. Мне нужно больше времени.
— Какие инструкции они тебе дали? — спросила Мидж у Робин.
— Никаких телефонов или каких-либо электронных устройств. Они сказали, что их можно сдать, когда...
— Не бери ничего, — одновременно сказали Мидж и Барклай.
— Да, определенно ни к чему, чтобы ВГЦ завладела твоим телефоном, — согласился Страйк. — Оставь его здесь, в сейфе в офисе. И ключи от дома тоже. Не бери туда ничего, что связывало бы тебя с твоей реальной жизнью.
— А еще я должна взять непромокаемую куртку, — сказала Робин, — три смены нижнего белья, и все. По прибытии всем выдают спортивные костюмы, а свою повседневную одежду оставляешь в шкафчике. Никакого алкоголя, сахара, сигарет или лекарств, отпускаемых по рецепту или иным образом…
— Они заставляют вас отказаться от лекарств? — спросил Барклай.
— Тело исцелится само, если дух достаточно чист, — с невозмутимым видом сказала Робин.
— Мать их, — пробормотал Барклай.
— Согласитесь, ВГЦ не нужны люди, нуждающиеся в лекарствах, — сказал Страйк. — Ни один диабетик долго не выдержит такого режима.
— И никаких
