– У вас что, пожар был?
А она разволновалась:
– Какой пожар? – говорит. – Почему пожар?
– Да запах от тебя такой, – говорит. – Бензином, гарью…
– Ааа, так это мы шашлыки жарили, – говорит девчонка. – И потом, света нет, приходится генератор включать, а он на бензине. Я своему парню помогала канистру держать, вот вся и провонялась.
Леший сплюнул в воду.
– Ну, что ж, объяснение как объяснение, не хуже других. Может быть, и не лучше, конечно, но и не хуже. На этом всё и закончилось, Акоп отвёз её в город, она с ним рассчиталась и вышла. А утром находят сожжённую «Ауди», как раз недалеко от того места, где он её посадил. Странно это, правда? Ну, Акоп – он не работник уголовного розыска, он в это дело влазить не стал. Просто запомнил странный случай и мне про него рассказал, может, ещё кому-то рассказывает…
– Где он стоит, как выглядит?
– Сказал же, у Дома быта. Желтый «Шевроле», номер «221». А выглядит обычно: всегда заросший, большой нос, кепка на лоб сдвинута, ну и поболтать любит. А про этого, второго, ничего не слышал. Вот тебе зуб даю: что знал – все рассказал.
– Ну, ладно, Петруччо, – сказал Лис. – Спасибо тебе. Попробую и я для тебя что-нибудь сделать. Только не думай, что я красные крыши опять в черный цвет перекрашу. Но попробую тебе половину хабара выговорить…
– Попробуй, – сказал Леший и, не прощаясь, повернулся и, аккуратно ступая по остаткам кирпичных стен, чтобы не упасть в воду, направился к дыре в задней стене Парамоновского склада.
А Лис позвонил Михайлову и приказал найти таксиста на желтом «Шевроле», госномер 221, тщательно его опросить и составить фоторобот «девушки с пожара». Потом вздохнул и поехал в Электромонтажники: надо было оказать Лешему ответную услугу.
Глава 14
Служба Лиса
Случается, что во время работы в душе вдруг просыпаются непрофессиональные чувства: порядочность, честь, благородство, дружба… Это опасные моменты, и им нельзя поддаваться.
(Негласная полицейская этика)
Начальник отдела полиции в Электромонтажниках, лейтенант Ставрыгин, был упитан, розовощёк и не по званию осанист. Выглядел он, как минимум, на полковника и явно чувствовал себя начальником. Лис подумал, что этот парень из новой полицейской генерации – когда, уже начиная карьеру, знают, что будет она успешной и крутые ступени, по которым многие поднимаются медленно и тяжело всю жизнь, будут для них низкими и пологими.
Лис представился, Ставрыгин, нехотя приподнявшись, протянул ему руку.
– Я по поводу сгоревшей машины, – сказал Лис. – Какие-нибудь материалы есть?
– Какие у нас материалы? – удивился Ставрыгин. – Расследование ведёт Город, все бумаги у вас, наш район, если что-то и получал, тоже передавал вам. А у меня-то какая работа? Пока хозяйственные дела. Только новый пункт полиции открыл да, вот, заселился. Ещё даже новоселье не отмечал.
– Новоселье зажал – это плохо, – сказал Лис. – Такие вещи у нас не приняты.
– «У нас», «у вас»! Какое-то странное деление, товарищ полковник! Разве вы в американском ФБР работаете? По-моему, и вы, и мы в российской полиции служим! – обиделся лейтенант.
Или сделал вид, что обиделся: тогда легче прижать собеседника, получить над ним хоть и маленькое, но все-таки психологическое преимущество. Это самый простой, можно даже сказать, примитивный тактический прием, он годится для разведопроса или ознакомительной беседы. На настоящем, процессуальном допросе такая ерунда не вывезет.
Но тон собеседника и его манеры Лису очень не понравились.
– Полиции-то разные, – с презрительной усмешкой сказал он. – Раньше говорили: чтобы стать полковником, надо ноги до колен на плацу стереть. А теперь начальником отделения полиции сидит только выпущенный из вуза ученик участкового моего времени.
Ставрыгин перегнулся через стол и посмотрел на ноги Лиса.
– Так у вас, вроде, товарищ полковник, ноги тоже не стесаны…
– А вот сейчас посмотрим, у кого что стесано! Раздевайся! – Лис сбросил куртку, рубашку и повернулся взад вперед.
– Это пуля, – он ткнул в шрам на спине пальцем. – Это тоже пуля. Это нож. И вот пуля!
На этот раз он показал чуть изогнутый средний палец правой руки, будто изобразил занесенный на русскую землю голливудскими фильмами ранее неизвестный неприличный жест.
– Четыре раза меня обтесывали! Это только то, что попали! Ну, а ты что рубашечку форменную не снимаешь? Или хвастать нечем? Ранний жирок, нежная кожа, да? Снимай!
– Так я еще молодой, еще не успел ранений получить, – несколько смущенно ответил лейтенант.
– А медальки, небось, уже успел. И к орденку представляли, да шум поднялся – не вышло!
– Откуда вы знаете?
– Неважно. Плохо, говорю, что новоселье зажал. Но ещё хуже, когда думаешь, что твою работу за тебя другие сделают.
– Какую мою работу? – насторожился лейтенант.
– Да такую: убийство совершено на вашей территории, на вашей территории сожжена дорогостоящая машина, преступление не раскрыто. Когда я прихожу узнать, какая информация у вас есть, вы мне отвечаете, что это вообще не ваше дело, а дело Городского уголовного розыска.
– Ну, а что, не так? – сказал Ставрыгин.
– Все не так! – ответил Лис.
Он никогда не шёл беседовать с человеком вслепую. Он всегда наводил справки о будущем собеседнике. И это все знали. Ну, может быть, кроме «поколения пепси»…
– Только, скажу я тебе, даже то, что ты двоюродный племянник заместителя начальника ГУВД, тебе в этом случае мало поможет. Хочешь, скажу почему?
– При чём здесь это? Подумаешь, седьмая вода на киселе! Даже родному племяннику не запрещено работать в одной системе! Только под личным начальством нельзя ходить, а я не под личным, у меня, вон сколько промежуточных начальников!
– Да я не про то, – миролюбиво сказал Лис. – Я про другое тебе сказать хочу. Дело в том, что у нас четыре факта убийств водителей машин. Это серьёзная серия. Министру доложено, и все под нее работают. Хотя бы вид делают, хотя бы какие-то бумажки пишут, а ты сидишь и в открытую говоришь, что это не твоё дело. Я думаю, тебя никто не поймёт: ни родственники, ни друзья родственников, ни начальники родственников. Никто тебя не одобрит!
– Вы что, меня запугиваете? – спросил Ставрыгин. – Я, если хотите, все вопросы лично с начальником УВД согласовываю, с товарищем Волиным.
– Ну, а про меня ты что-нибудь слышал? – спросил Лис.
– Слыхал кое-что, – ответил Ставрыгин.
– Видно, слыхал мало, а главного так и вообще не разобрал, потому что ты развалился, как барин, а начальник Уголовного розыска города стоит перед тобой, как проситель, и при этом обнаруживает, что ты не выполняешь работу, которая сейчас лежит на плечах у каждого сотрудника тиходонской полиции!
Лейтенант задвигался, сделал вид, что хочет встать, а потом подумал и действительно встал. Выдвинул откуда-то стул, придвинул Лису, извинился. Лис сел и задал следующий вопрос:
– Сколько оперативных работников задействовано по этому делу?
– Да какие оперативные работники? – удивился лейтенант. – У меня два опера, три участковых и два ППС-ника. И то один участковый на больничном, подал рапорт о переводе на другой участок…
– А что с ним случилось? – заинтересовался Лис. – Наверное, задерживал преступников, имеющих численное преимущество?
Лейтенант с досадой махнул рукой.
– Двое напали возле опорного пункта, избили, вывезли на стройку и в котлован сбросили… Хорошо еще, по пологому спуску скатился, а с другой стороны отвесный обрыв, и внизу бетонная площадка с торчащей арматурой – там бы ему точно конец пришел…
– Значит, убивать не хотели, – подвел итог Лис и тут же спросил:
– А почему он табельное оружие не применил? Обстановка позволяла и закон разрешал!
– Откуда у него табельное? – Ставрыгин повторил жест досадливой беспомощности. – Табельного и мне еще не выдали… Знаете же нашу бюрократию…
