А. Лопухин. С. 58.
Иерусалим продолжал оставаться центром, столицей иудейства, и вместе с иудейством рос и развивался также Иерусалим. Он снова стал богатым городом, большим городом с 200 000 душ населения, но свое значение и богатство он уже черпал не из военной силы или торговли между палестинскими народами, как при Давиде и Соломоне, а исключительно из храма Яхве. Каждый иудей, где бы он ни жил, должен был способствовать поддержанию храма и вносил ежегодно две драхмы как храмовой сбор, отсылавшийся в Иерусалим.
К. Каутский. С. 277.
По сим и другим причинам, святой град, в продолжение пасхального месяца, походил на сборное место всего тогда известного мира, особенно Востока.
Архиеп. Иннокентий. С. 54.
Эти путешествия, посредством которых нация, собираясь вместе, поддерживала обмен мыслей и ежегодно создавала в столице очаги великих волнений, приводили Иисуса в соприкосновение с духом народа и, без сомнения, внушили ему уже и в то время глубокую антипатию к порокам официальных представителей иудаизма. Предполагают, что пустыня была второй школой Иисуса и что он подолгу пребывал в ней. Но Бог, которого он там находил, не был его Богом. Это был скорее Бог Иова, суровый и грозный, никому не дающий пощады. По временам сатана искушал его. Тогда он возвращался в свою милую Галилею и там находил своего небесного Отца, посреди зеленых холмов и светлых источников, посреди толпы детей и женщин, которые, с радостью в душе и песнею ангелов в сердце, ожидали спасения Израиля.
Э. Ренан. С. 97.
Иосиф Флавий рассказывает, что однажды при Нероне священники сосчитали людей, которые явились в Иерусалим на праздник Пасхи. «Священники насчитали 256 500 жертвенных агнцев. А за каждым столом с одним агнцем сидело не меньше десяти человек. Бывало и так, что за таким столом сидело до двадцати человек. Но если даже считать на одного агнца десять человек, то мы все же получаем 2 700 000 душ», не считая нечистых и неверующих, которые не могли принимать участие в пасхальном торжестве…
К. Каутский. С. 277.
Города и деревни вокруг города были объединены в эти дни в одну так называемую «субботнюю», или «праздничную», область. Те, кому не удавалось найти себе место для ночлега, отдавали хозяевам шкуру своего жертвенного агнца и святые сосуды, которые у них были с собой. Количество жертвенных агнцев, подсчитанное Цестием, едва ли было сильно преувеличено. Город был действительно переполнен.
Р. Сантала. С. 175.
…Эти путешествия были необходимы для Его [Иисуса] намерений; Он уже чувствовал, что для того, чтобы играть первостепенную роль, надо выйти из Галилеи и вступить в борьбу с иудаизмом в его главном пункте — Иерусалиме.
Э. Ренан. С. 174.
…Итак, когда путник, проследовав чрез Масличную гору, достигает ее вершины, то взору его вдруг представляется, за Кедронской долиной, с западной стороны, Иерусалим, покрывающий пять холмов своими куполами и террасами, дворцами и башнями, окруженными со всех сторон высокими стенами. На заднем плане Офел и Сион, Акра и Везефа раскинуты полукругом вокруг разровненной (горы) Мории, на которой возвышаются бесчисленные постройки храма.
А. Дидон. С. 215.
Иерусалим, как мы уже сказали, не нравился Иисусу.
Э. Реннан. С. 246.
Вступив в город, Господь пошел прямо во храм.
Архиеп. Иннокентий. С. 90.
В храме этом, как в гигантских и роскошных декорациях происходят наиболее драматические события земной жизни Христа, поэтому мы придаем большое значение подробному рассказу о нем…
Ч. Додд. С. 10.
Совокупность всех священных зданий (храма. — Е. Г.) представляет правильный четырехугольник в пятьсот локтей в длину, окруженный толстыми стенами, в виде укреплений. В них ведут восемь громадных ворот, с оборонительными башнями наверху. В северо-западном углу четырехугольника громадное квадратное здание из белого мрамора, обложенное золотыми пластинками, выделяется посреди террас и колоннад, возвышаясь на сто локтей: это — Святилище, ослепительное как пламя и иногда сверкающее как снег. Эта поразительная группа зданий издали представляла вид грозной крепости или великолепного дворца.
А. Дидон. С. 216.
И если священен был сам город, то еще священнее был заключавшийся в его стенах храм со всею окружающею его местностью.
А. Лопухин. С. 56.
Дело в том, что нервным центром еврейского общества был Xрам…
Ч. Додд. С. 11.
Выскочка из низкого Идумейского рода, царского дома Асмонеева выкормленник и убийца, трех сыновей своих и жену умертвивший за то, что в них будто бы асмонейский дух воскрес; начал Ирод (Великий. — Е. Г.) с того, что полученное во владение, по указу римского Сената, Иудейское царство, прошел с огнем и мечом, а кончил тем, что восстановил Давидово царство почти целиком, за что и поклонились ему иродиане, как Мессии, сыну Давидову.
Маленький полумессия, полуразбойник, — Иуда Галилеянин, а Ирод — большой. Сердцем понял и принял он «Евангелие» Августа. С равным великолепием строит два храма: Богу небесному — в Иерусалиме, и богу земному, Августу, в Кесарии Приморской. Два храма — два Мессии: Ирод на востоке, Август на западе.
Д. Мережковский. С. 129.
Срыв древние фундаменты и, возведя вместо них новые, он воздвиг на них храм, длиной в сто локтей, шириной в сто, вышиной же в сто двадцать локтей, из которых последние двадцать с течением времени ушли в землю, когда фундамент опустился…
И. Флавий 1 . Т. 2. С. 132.
На горе Мория было расчищено место площадью в 750 квадратных футов.
В. Дюрант. С. 580.
Храм был сооружен из прочных белых камней, из которых каждый имел в длину двадцать пять, в вышину восемь, а в ширину около двенадцати локтей. Все здание, подобно царскому чертогу, понижалось к краям, тогда как высшей частью являлась середина, так что ее можно было видеть издалека на расстоянии многих стадий; особенно же хорошо видно было это тем, кто жил как раз напротив здания или подходил к нему. Входные двери и их карнизы были, наподобие входа в сам храм, украшены пестрыми занавесами, на которых были вышиты узорами цветы и которые свешивались со столбов. Сверху над входом с фриза свешивалась золотая виноградная лоза, кисти которой спадали вниз. Зрители поражались в одинаковой мере как величиной, так и искусством этого украшения, равно как ценностью употребленного на него материала.
И. Флавий 1 . С. 132.
Вдоль его границ были выстроены аркады, покрытые «искусно расписанным» кедром; они поддерживались выстроенными в несколько рядов коринфскими колоннами, каждая из которых представляла собой мраморный монолит настолько обширных размеров, что его с трудом могли обхватить три человека. На этом главном дворе располагались будки менял, которые, к удобству путешественников, меняли иностранные монеты на те, которые принимались в Святилище; кроме того, здесь размещались загоны для скота, где можно было купить животных для принесения в жертву, и помещения или портики, где собирались учителя и ученики, занимавшиеся ивритом и Законом, и шумные нищие, без которых не обходится ни один восточный пейзаж.
В. Дюрант. С. 580.
