– Но у вас не было дачи! – растерянно произнес Бородин.
– Была. Мы ее продали Свете Поповой. А Света Попова так и не удосужилась выбросить тот мусор, что хранился на чердаке...
– Благослови бог эту женщину! – усмехнулся Бородин. – Надо же, Света Попова... Где сейчас книга? У тебя дома?
– Нет, – быстро ответила Саша.
– А где? – он мрачно, с тревогой сжал руки.
– Я положила ее в банковскую ячейку, – решила солгать Саша на всякий случай.
– Слава богу... – с явным облегчением выдохнул Бородин. – Ты не представляешь, какой это ценный документ! Береги его...
Он, уже успокоившись окончательно, налил в стакан воды. Выпил, затем плеснул на ладонь, протер лицо. Подошел к окну.
– Небо какое-то странное... Гроза, что ли, идет? – потом повернулся к Саше. – Мы можем начать все сначала.
– То есть?
– Я еще раз делаю тебе предложение. Зарегистрироваться никогда не поздно. Я люблю тебя. Твоя мама и книга – отдельно. Одно, другое, третье. И все отдельно! – он посмотрел на часы. – До ночи еще далеко... Мы сто раз успеваем в аэропорт. Ты собрала вещи?
– Нет.
– Ну и не надо... Купим все в дороге. Это не проблема. Свадьбы сегодня не будет, но свадебного путешествия еще никто не отменял.
– Ты думаешь, я полечу с тобой? – поразилась Саша.
– А разве нет?
– Нет. И вот что... отдай мой паспорт.
– Что? – он замер. Потом с усилием произнес: – Ну хорошо, хорошо... – Бородин ключом открыл ящик старинного комода, достал паспорт. – Нет так нет. Я ни на чем не настаиваю. Путешествие откладывается на потом.
И тут на Сашу снова что-то нашло. Какой-то демон противоречия вновь принялся терзать ее.
А чем плохо честолюбие Виктора Викторовича Бородина? – спросила она себя. Настоящий мужик, работа для него – на первом месте... Не алкаш, не бездельник, коих в последнее время очень много развелось. Замуж вот снова зовет...
Может быть, Саша поступает неправильно, отталкивая его?
Отдала бы ему книгу, вышла бы за него замуж... Он бы прославился, огреб бы кучу денег, а она, молодая жена, как сыр в масле бы каталась!
Бородин, глядя на Сашу, усмехнулся. Кажется, он уловил ее сомнения.
– Пить хочешь?
– Да... – он протянул руку к бутылке с минералкой. – Только не воду! – поспешно воскликнула Саша. – Чего-нибудь покрепче.
– О... Тогда подожди. Сделаю тебе коктейль. Махито. Ты любишь махито? – крикнул он уже из коридора, направляясь на кухню. – В такую жару очень освежает...
Саша ничего не ответила. Она нервно вертела в руках свой паспорт. Потом машинально открыла его и увидела фотографию Виктора.
«Перепутал паспорта! Но ничего...»
Она оглянулась на дверь, пожала плечами. Подошла к старинному комоду – в верхнем ящике все еще торчал ключ.
Саша повернула ключ, и выдвинула ящик. Сверху лежал паспорт. Саша взяла его, открыла, увидела свое фото. «Да, вот этот – мой...» Она взяла свой паспорт, а паспорт Бородина положила обратно в ящик.
Перед глазами вдруг проплыла сладостная картинка – белый песок, синий океан, пальмы. И еще одна, в режиме слайд-шоу – оранжево-золотой закат, блики на темной воде, темные силуэты пальм – их листья едва шевелит ветерок... Неужели она добровольно отказывается от всего этого?!
На миг Саша даже почувствовала на лице соленые брызги и дуновение бриза. Потом опомнилась – это всего лишь кондиционер!
Она сунула свой паспорт в задний карман джинсов и, оглядываясь то и дело, принялась рыться в ящике. Судя по всему, именно в нем Виктор хранил свои документы. Еще один паспорт, общегражданский, договор о медицинском страховании, диплом, еще диплом, документы на машину, квитанции об оплате, еще квитанции... Что именно Саша хотела найти, она не знала.
Членская книжка. Еще пара членских книжек – какие-то серьезные организации, клубы. Справка из БТИ, сберегательная книжка, охотничья лицензия. Договор с банком. Еще один банковский договор. Контракт с фитнес-центром. Аттестат о среднем образовании.
Саша лихорадочно листала бумаги. Но ничего предосудительного здесь не было. Виктор – добропорядочный гражданин.
А это что?
На самом дне ящика лежало свидетельство о смерти – старое, потрепанное. Саша открыла его.
Федор Савельевич Ласкарев. Умер в 1968 году, похоронен там-то...
У Саши перехватило дыхание.
Федор Ласкарев! Тот самый, которого бабушка Аля считала фашистским прихвостнем и которого она засадила в тюрьму... Может, совпадение, и это какой-то другой Федор Ласкарев? Да нет, какой еще другой?.. Тот самый!
Еще какая-то потертая бумажка... Справка о том, что Федор Федорович Ласкарев, 1956 года рождения, в 1972 году меняет свое имя и становится... Виктором Викторовичем Бородиным. Юный Федя Ласкарев (видимо, названный в честь отца – тоже Федором), в день своего шестнадцатилетия вполне законно становится Витей Бородиным...
Словно яркий свет мелькнул перед Сашиными глазами.
Она захлопнула ящик, повернула ключ. Отошла к окну – сизое марево наплывало с юга.
Отец и сын Ласкаревы.
Ее жених, Виктор Бородин, был сыном Федора Ласкарева. Того самого Ласкарева. Которого баба Аля посадила в тюрьму и еще страдала, что «мало этому гаду дали»! Почему Виктор сменил имя? А кому охота быть сыном уголовника!
А может быть, у юного честолюбца Витеньки с самого начала был некий план? И вовсе не отца-уголовника он стыдился, а... собирался обмануть кого-то.
Кого?
И все это вертится вокруг книги, той страшной черной книги...
Потом новая мысль посетила Сашу. Разве мог сын Федора Савельевича Ласкарева, тоже Федор, любить Марию, дочь той женщины, которая погубила его отца? Да он ее ненавидел! И не было никакой случайности в их встрече! Все было спланировано!
Зачем?
Затем, чтобы убить Марию и свалить все на Филиппа Силантьева, мужа Марии. Оставить маленькую девочку Сашеньку Силантьеву сиротой.
Мог Виктор Бородин устроить весь этот ад? Еще как мог! Тем более под вполне законным, но другимименем... Месть – вот что двигало им. И желание завладеть книгой, принадлежавшей его отцу (Федор Савельевич Ласкарев – фашистский прихвостень!).
В комнату вошел Бородин с подносом.
– Прошу...
Саша, находясь в каком-то странном, заторможенном состоянии, взяла бокал.
– Сашенька.
– Да? – она медленно подняла на него глаза.
– Сашенька, теперь между нами нет вообще никаких тайн, – серьезно произнес Бородин. – Прошу тебя, не пори горячку... Ладно, ты сбежала со свадьбы. Ладно, ты отказалась от путешествия. Но ссориться со мной окончательно и бесповоротно – не стоит. Я люблю тебя.
«Любишь, как же... Маму убил, и теперь до меня добираешься! – Саша поставила бокал обратно на стол. – Отравить хочешь, да? Хотя, вряд ли... Пока черная книга у меня, со мной ничего не сделаешь! Черная книга – кажется, есть фильм с таким названием, и тоже про войну. Господи, сколько на свете еще таких «черных книг»!»
