такой смирный. Будет молчать и копить злобу, пока мы не раздобудем Гристринс!»
Три врага стояли на поляне у круга потухшего костра. Дегар сказал, что не навредит людям, но камни для него важнее жизни. Сказал, что отпустит Райли. Но так ли это? Что случится, когда все пять артефактов окажутся в его руках? Или в руках Бальтазара? Хватит ли у Эвелины сил, чтобы противостоять им обоим?
– Дегар, отдай мне артефакты, – тихо попросила мейджи.
– Со мной они в большей безопасности…
– Отдай! – она не дала договорить.
Демон расстегнул куртку и снял ожерелье, на которое надел и браслет, и перстень. Дегар ничем не выдал, что слова Эви задели его, и все же ей сделалось противно от себя самой. Что за глупую игру она устроила? Доверяю – не доверяю. Люблю – ненавижу. Эвелина и рада бы была отбросить сомнения, но демоны столько лет воюют с людьми…
А потом все мысли разом вылетели из головы! Тонкие разноцветные нити потянулись от камней в сторону обсидиана, и тот откликнулся, выпустил навстречу черный луч. Нити переплелись между собой и все вместе указали в одном направлении – на север, в лесную непроходимую чащу.
Никто не произнес ни слова, но по хищному взгляду Бальтазара Эвелина безошибочно определила, что он все понял: луч указывал на алмаз. Последний артефакт, который осталось раздобыть. Неизвестно, как далеко он находится и сколько дней придется провести в пути, ясно одно: путешествие приближается к развязке. Однако вместо облегчения Эви ощутила ужас…
Дегар первый двинулся вперед. Раздвинул ветки, пропуская Эвелину. Бальтазар держался позади, шел почти неслышно, скрываясь за стволами. Шагали в молчании. На плечах Эви лежала тяжелая ноша.
«Дегар не предаст меня… – думала она. – Не предаст…»
Спустя пару часов набрели на исхоженную тропу, Дегар свернул на нее. В деревушку заходить не стали, прокрались мимо. Вечером хозяйка, вывесившая одежду сушиться, недосчитается потертых штанов и рубахи, принадлежавших ее сыну-подростку. Бальтазар, брезгливо морщась, сдернул с веревки добротную суконную куртку – обладатель вещи явно любил ее, на рукаве обнаружилась аккуратная латка, закрашенная ягодным соком. Эви мысленно попросила прощения за кражу и наложила простенькие чары на огород – в этом году хозяев ждет отменный урожай. Бальтазар с гадкой ухмылкой наблюдал, как она плетет заклинание. Сам он, вероятно, считал, что имущество подданных по праву принадлежит королю.
Эвелина оделась, спрятавшись за кустами, и сразу почувствовала себя лучше. А когда Дегар вынул из-за пазухи теплый каравай – успел умыкнуть с подоконника, куда его положили остудить, – едва не запрыгала от радости. И на короткий миг поверила, что все закончится хорошо. Разве может быть иначе?
Глава 27
Путь оказался неблизким. Тонкая указующая нить, свитая из четырех, постепенно крепла, становилась толще. Эви проверяла направление раз в день. Была бы ее воля, она не приблизилась бы к Бальтазару и на полет стрелы, но, к сожалению, для создания нити необходимы были все четыре артефакта. Пленный король каждый раз смотрел с превосходством, будто Эвелина явилась к нему на поклон. «Ничего, – сердилась мейджи. – Дай только срок, и я найду способ с тобой разобраться!»
Времени в дороге было много, и Эви не тратила его зря. Она думала и думала. Ноги привыкли переступать корни, перешагивать камни, руки сами раздвигали ветки, а голова была занята поиском решения. Как забрать у Бальтазара артефакт?
Думала и о другом, даже размышляла вслух, и Дегар слушал в своей обычной невозмутимой манере, вставляя слова только тогда, когда ему было что сказать.
– Судя по тому, как крепнет нить, мы придем к цели через несколько дней. Я не представляю, куда мы идем… Папа говорил, что изначально Гристринс отдали правителю Риталии, правда, о камне давно уже никто не слышал.
– До границы с Риталией три дня пути, – откликнулся Дегар.
Эви вздохнула: едва ли алмаз явится к ним на блюдечке с голубой каемочкой: придется попотеть, чтобы его добыть. Мало им забот! Но чтобы голова не лопнула от мыслей, рассудила, что стоит решать проблемы по мере их поступления. А главной проблемой оставался Бальтазар.
Мейджи так привыкла к поводку в пальцах, что почти не ощущала его. Однако поводок никуда не делся и король Ферранда тоже – невидимой и неслышимой тенью скользил среди деревьев. У Эви вставали дыбом волоски на коже от его ненавидящего взгляда.
Пробирались звериными тропами, заброшенными дорогами, лишь иногда выходили к человеческому жилью, чтобы разжиться какой-нибудь пищей. Добычей становились прошлогодние яблоки, пучки молодой редиски, круги козьего сыра и ржаной хлеб. Приходилось воровать. Эви сгорала от стыда и как могла старалась загладить вину. То наполняла водой обмелевший колодец, то подпитывала соком старую яблоньку, да так, что крошечные завязи тут же пускались в рост – осенью будет славный урожай.
Ночь проводили у костра. Эвелина устраивалась под боком Дегара, а тот обнимал ее и укрывал плащом. «Мы согреваемся, – отгоняла Эви непрошеные мысли. – Ночи еще холодные, только заболеть не хватало». А Дегар… Он ни о чем не спрашивал. Если они и разговаривали перед сном, что случалось редко – вымотанная бесконечной дорогой и голодом Эви засыпала мгновенно, – то в основном об алмазе. Собирали по крохам информацию, которая могла пригодиться.
– Папа успел рассказать, что магия алмаза – холод. Не знаю, чем это может нам помочь…
– Не только холод. Гристринс – главный из пяти артефактов, он соединяет их, дает власть.
– Вот как? Значит, только благодаря последнему камню артефакты получают ту самую великую силу?
– Да.
– А соединяет – это значит?..
Эви приподнялась на локте и вопросительно посмотрела на Дегара, тот совершенно по-человечески пожал плечами. Эвелина не удержалась от улыбки.
– Знаешь, если бы я встретила тебя сейчас, то ни за что не отличила бы от человека. Ты теперь вовсе не кажешься куклой… Ты действительно особенный демон.
– Не такой особенный. Я захотел понять вас, поговорить с вами на вашем языке. Все беды оттого, что мы не смогли услышать друг друга.
Разговор скользнул на зыбкую дорогу, и Эви решила его не продолжать. Всему свое время, когда-нибудь она обязательно задаст вопрос, зачем Дегару артефакты. Но не сегодня, когда терпко пахнет сухой хвоей и дымом костра, когда Эви щекой лежит на плече Дегара, а его большая рука накрыла ее бедро, согревая. Эвелина чувствовала себя в безопасности. И пусть сквозь густую листву пробивается алый свет – Бальтазар неподалеку развел огонь, – Эви больше не боялась его.
Так прошло еще два дня. Эви мысленно пролистала все учебники и книги, которые хотя бы раз попадали ей в руки, перебрала все редкие заклинания. Дошло до того, что она как одержимая бормотала вслух: «Ленар зачарован на жизнь Бальтазара. Снять нельзя – он просачивается сквозь пальцы. Убьем – рассыплется прахом…»
Она брела, как слепая, и не заметила, что Дегар встал столбом,
