отодвинул стул для княжны, дождался пока она сядет, отошел и распахнул холодильник. Сосисок точно стало в два раза меньше. Явно Миха пробегал, а то и Фросю плохим пищевым привычкам научил.
— Пополнить стратегические запасы, — начал озвучивать я, заглянув в банку с изумительным вареньем, которого осталось пару ложек на дне. — Провести полевое тестирование и оценку. Главой приемочной комиссии назначаю... — я внимательно осмотрел всех и увидел, что монах хоть и перестал храпеть, но не проснулся, — брата Еврипия!
— А, что? Да, конечно, — его тут же включило, едва я произнес его имя, но мужик вдруг испуганно вжал голову в плечи. — Что, они уже тут?
Да что с ним эти неугомонные детки сделали? И где они, кстати? Я уже и сам опасливо заозирался, но быстро опомнился. Дети, конечно, страшная сила, но есть и пострашнее. Надеюсь.
Я хотел подойти и как-то успокоить нервного монаха, но тут вмешались высшие силы. Потусторонние и озадаченные лишь одним.
— Накатить? — прогнусавило за моей спиной и перед Еврипием материализовалась мгновенно запотевшая бутыль.
Меньшикова пискнула, но в сознании на этот раз удержалась. Про домашнего демона мне тоже пришлось ей рассказать, с учетом того, что она и так его увидела. Но к такому зрелищу подготовить в принципе сложно.
— Илья, — Матвей, ничуть не поменявшись в лице, лениво махнул ложечкой в мою сторону. — Ты в курсе, что у тебя исчадие бездны за спиной?
— Чё это он? — обиженно засопел Чупаня, дергая меня за штанину. — Моя не чадие! У нас за такой башка дают!
Я едва удержался, чтобы не погладить того по голове. Но посмотрел в охреневшие глаза княжны и решил, что это будет слишком. А вот племянник настоятеля меня удивил. Из него невозмутимость, больше похожую на тотальный пофигизм, демон выбить не смог.
— А, извиняюсь, вы из разумных, — пожал плечами парень и вернулся к наблюдению за чашкой.
— Накатить! — радостно опроверг диагноз демон и на столе появилась ещё одна бутыль.
— Чупаня, да погоди ты, — остановил я магический конвейер. — Дело серьезное, тут надо...
— Накатить!
Я посмотрел на исчадие одновременно с мольбой, угрозой и обвинением. Желтые глаза волосатого самогонщика были полны невинности и непонимания. Издевается.
— Матвей, а изгонять разумных экзорцисты тоже умеют? — скучающе полюбопытствовал я.
— Ну... — парень реально задумался над моим вопросом.
Бутыли с хлопками начали исчезать, демон ругнулся на непонятном языке и, на прощание взглянув на меня с укором, тоже испарился.
— А зачем? — в итоге спросил экзорцист, но я лишь отмахнулся.
Ларс, ожививший при появлении кальвадоса и сникший от его исчезновения, вновь воспрянул духом и поднялся, заверив что сейчас же займется заказом ужина и провизии. Из открытого окна раздавалось стрекотание кузнечиков, воспользовавшихся короткой передышкой между дождями. Оттуда же повеяло вечерней прохладой и я сожалением подумал о том, что скоро наступит осень.
Так что и меня в ожидании доставки погрузило в общее упадническое настроение. Все молчали, размышляя о своём, в гостиной громко тикали часы, над ухом пропищал комар, так и улетая, побрезговав мной.
Я уже подумывал вернуть Чупаню, как увидел блеск в глазах княжны. Её думы довели вообще до чего-то совсем печального. Хрень какая-то. Чего нас всех так накрыло?
— Тааак, — я хлопнул по столу, посуда зазвенела и вывела всех из ступора. — Господа и дама, что-то однозначно не так. Как-то чересчур грустно, это неправильно.
— Я всегда такой, — монотонно сообщил Матвей. — Но соглашусь, довольно непривычно наблюдать и всех прочих в аналогичном состоянии. Предполагаю, это дело рук ведьмы.
Первой о ком я подумал, была Фрося, но я тут же отмел эту идею. Девчонка себе на уме, да и до шалостей охоча, но ввергать всех во вселенскую депрессию она не стала бы. Напакостить, чтобы повеселиться, вполне возможно. Но такое скучновато.
Тем не менее я неохотно, но поднялся наверх и заглянул в кабинет. Днем там проходили занятия, в остальное время из помещения устраивали игровую комнату, в которой и пытались удержать двух живчиков. В основном они, правда, носились по всему дому с визгами и разрушениями, но сейчас оба подростка сидели на полу и играли в шахматы.
Я так удивился их выбором игры, что чуть не забыл зачем пришел. Кудрявая голова юной ведьмочки склонилась над доской, её рука нерешительно зависла над ферзем, на детском личике шла нешуточная борьба. Миха обернулся на скрип открываемой двери и заговорщицки мне подмигнул. Фигур осталось немного и я, видимо, явился в решающий момент.
— Мне кажется, ты жульничаешь, — Фрося надула губки и заметила меня. — Ой, дядь, случилось чего?
Пацан закатил глаза, но промолчал на обвинение. Я себе слабо представлял, как можно обмануть при игре в шахматы, но вмешиваться в их состязание не собирался.
— Илья, — упорно поправил я её обращение. — Скажи мне, Фрося, ты ничего такого не чувствуешь? Ну, вашего? Какое-то странное у всех настроение, неестественное я бы сказал.
— Это не я, — тут же выпалила она и принюхалась. — А так да, и правда что-то есть. Я и не заметила. Сейчас, дядь... Илья.
Девчонка на секунду прикрыла глаза и засветилась так ярко, что я зажмурился. Через меня пронеслась волна холода и сразу отпустила тоска. Фрося встряхнула головой, сморщила носик и довольно улыбнулась.
— И что это было? — остановил я её движение к доске.
— Навели мерзость какую-то. Соседка поди, приходила тут жаловаться, что шумим. Тетка там стремная была, я сразу приметила. А дылда белобрысый мне не дал с ней поговорить.
— Ефросинья! — попытался я воззвать к вежливости.
— Ну чего, дядь? Дайте доиграть, а? А потом, если хотите, изведу сволоту наглую.
Миха заржал, стараясь удержаться, но от этого у него только сопли пузырями из носа пошли. Он принялся вытирать нос, ведьмочка воспользовалась тем, что он отвлекся, переставила фигуры на доске и сделала ход, торжественно объявив:
— Шах и мат, выкуси!
Пацан уставился на неё, заливаясь гневной краской. Но не тут то было. Кудряшки как-то сами рассыпались по плечам, девчонка захлопала ресницами и сделала такой счастливый вид, что даже у меня не хватило бы духу её огорчать.
Жертва откровенной женской манипуляции с надеждой посмотрел на меня, но я развел руками. Победа в этом сражении не принесет радости, мой юный друг, уж
