Выше зеленовато-серый плотный пласт мела. Иногда в нем встречаются небольшие сердцевидные панцири морских ежей-микрастеров («звездочек»). Скорее всего это — коньяк. Еще выше — белая, но какая-то грязноватая, что ли, толща, где пласты жесткого окременелого мела переслаиваются с зеленоватыми мергелями. В нижней ее части — мелкие черные желвачки фосфоритов и много знакомых нам губок сантонского облика.
А у верхней кромки карьера — чуть сероватый, пачкающий руки мел. В нем много крупных панцирей «яйцевидных» морских ежей, а главное — попадаются ростры белемнителл мукроната. Значит, это «страницы» кампана.
Итак, четыре геологических века смотрят на нас со стен карьера. Без малого 20 миллионов лет слагались вскрытые им слои. И все они в основном состоят из крохотных, неразличимых невооруженным глазом обломков скелетиков водорослей-кокколитофор. Но удивительно еще и вот что. В других местах нашей области за это время не раз пески сменялись глинами, глины — кремнистыми илами, илы — известковистыми осадками. А тут постоянно отлагались частички кальцита, ставшие потом мелом.
Почему же эти места обходили стороной, скажем, струи холодных течений? Почему сюда ни разу не доползали пески, не приплывали в сколько-нибудь значительных количествах частички глины от устьев рек, от размываемых морем берегов? Может быть, этот район прикрывали, защищали какие-то острова, мели, заросли морских трав? Но почему здесь не оседал и вулканический пепел? Может быть, его относили в сторону более-менее постоянные ветры? Или он, не достигая дна моря, растворялся?..
Здесь, в карьере завода «Коммунар», мы видим не всю меловую толщу, которая слагает высокий правый берег Волги у Вольска, а только ее половину, примерно 55 метров. Остальные 60 можно найти в другом карьере, расположенном ближе к городу, около завода «Большевик»…
ПОСЛЕДНЕЕ МОРЕ МЕЗОЗОЯ
А море уже не грохочет,
А шепчет, притихшее, мне
О том, что творится в его темноте,
В глубине…
Расул Рза
…Мел в этом карьере белее, чем в предыдущем. Он здесь очень чист, на 98 процентов состоит из кальцита, и только в самых верхних слоях, которые отдают желтизной, к нему примешаны кремневые частицы. И еще — вся эта грандиозная толща сложена из остатков живых существ, оседавших на дно моря в течение всего одного геологического века, маастрихтского, названного так по имени города Маастрихт, стоящего в Нидерландах, недалеко от границы с Бельгией.
Слон пород в карьере, хранящие историю восьми миллионов лет, нельзя сказать, что уж очень переполнены остатками обитателей последнего мелового моря, однако окаменелости тут разнообразны. И, поработав серьезно, здесь можно собрать обширную коллекцию.
В ней обязательно окажутся изящные ростры белемнелл ланцеолята — «ланцетовидных стрелочек», главных «маяков» Маастрихтского моря. Будут и морские ежи: крупные яйцевидные и небольшие, похожие на пупырчатые бублики диадемиды — «подобные диадемам, венцам владык». И конечно, остатки разнообразных аммонитов: нормально закрученных и полуразвернутых дискоскафитов — «дисковидных крючков», и совсем развернутых бакулитов — «палкообразных», раковины которых достигали в длину метра. И вероятно, похожие на небольшие колеса ядра раковин наутилусов, прямых потомков первых головоногих, «догадавшихся» когда-то свернуть спиралью свои громоздкие конические «дома».
В маастрихтских слоях часто встречаются крупные раковины грифей пресинцови, мелких плеченогих, разнообразные трубочки морских червей, одиночные кораллы, остатки морских лилий.
Интересно было бы побывать в карьерах и других цементных заводов. Если ты, капитан, когда-то соберешься это сделать, то сначала посети Вольский краеведческий музей. Экспонаты его геологического отдела собирала в течение нескольких десятков лет Мария Никитична Матесова, посвятившая изучению недр этих мест всю свою жизнь. Как и К.И. Журавлев, она не была профессиональным геологом, но увлеченность, желание познать тайны прошлых эпох, рассказать о них своим землякам дали ей силы самостоятельно постичь основы геологической науки и стать знатоком древнейшей истории своего края. На собранные ею материалы не раз ссылались в своих трудах многие ученые, о ее работах знал академик А.Е. Ферсман. В честь заслуг Марии Никитичны перед отечественной геологией доктор наук Д.П. Найдин одному из описанных им белемнитов дал имя «Гониотевтис матесове Найдин», что значит — «Угловатораковинный Матесовой».
Перу М. Н. Матесовой принадлежит несколько брошюр, с которыми ты тоже можешь познакомиться в музее. Там же ты увидишь схемы, карты, коллекции. Они помогут тебе правильно выбрать маршруты твоих экскурсий, а потом и определить твои находки.
Знакомиться с «меловыми страницами» маастрихтского века можно не только в Вольских карьерах. Эти «документы» видны в оврагах, на склонах гор, в больших и малых каменоломнях — повсюду в Вольском и Хвалынском районах, на юге Базарно-Карабулакского. Есть они и в Заволжье: в основании массива Три Мара, на севере Марксовского района, где их вскрывают небольшие карьеры; в окрестностях Озинок и у станции Чалыкла. На самой границе с Казахстаном стоит Меловая гора, сложенная, как это следует из самого ее названия, пластами мела.
Меловые илы в двенадцатом веке оседали на дне моря почти во всей восточной половине нашей области. Здесь Маастрихтский бассейн был наиболее глубок. Совсем иная обстановка существовала тогда в другой части саратовской земли. Несмотря на то что соленые воды в конце мелового периода стояли так высоко, как никогда до этого, крайний запад области все-таки был сушей. С нее на прибрежные мелководья реки выносили песок и глину. Песок, как ты теперь понимаешь, оседал недалеко от берега, а частички глины плыли на восток и, опускаясь на дно, образовывали илы, ставшие потом мергелями. Их мы сейчас увидим…
У ВАЖНОЙ ГРАНИЦЫ
Мы можем продолжить вопросы, но не продвинемся ни на шаг вперед. Остается только примириться с тем, что объяснений пока нет…
Арчи Карр
Саратов. Лысая гора. Нередко ее еще называют Вокзальной или Завокзальной. Нижняя половина этой возвышенности сложена осадками последних меловых морей примерно за 45 миллионов лет. Когда-то на ней было немало обнажений, в которых «летопись» этого времени очень хорошо просматривалась. Сейчас склоны горы основательно застроены, старые карьеры засыпаны или замусорены и «окна», сквозь которые можно было бы «заглянуть внутрь» возвышенности, к сожалению, редки.
Так, «документы» сеноманского века видны, по сути дела, только в одном месте, выше Клинического поселка, слева от дороги, ведущей на Кумысную поляну. Здесь выходит самая верхняя часть желтовато-зеленоватой песчаной толщи, содержащая зубы акул и остатки разнообразных костистых рыб. Тут же виден фосфоритовый слой, а чуть выше — крупный ожелезненный песок, меловые гальки, окатанные обломки раковин иноцерамусов и фосфоритизированных губок — то, что осталось после многочисленных размывов от туронских, коньякскнх и частично сантонских «страниц». Еще выше — небольшой участочек «полосатой серии» сантона.
Еще один клочок этих чередующихся темных и светлых слоев виден в другой части Лысой горы, расположенной за автовокзалам, справа от улицы Дружбы. Это — часть стенки старого, застроенного ныне карьера.
Чуть подальше, в конце Карельской улицы, есть овражек, поднимаясь по которому, можно заметить края огромных глыб зеленоватого от глауконитовых зерен песчаника, смещенных древними оползнями. Это — «обрывки страниц» кампанской летописи, содержащие массу белемнителл, белемнеллокамаксов, пикнодонт, губок-ризопотерионов. Здесь иногда встречаются и кости морских ящеров. Выше можно заметить опоки и кремнистые глины этого же века. Некоторые слои их хранят следы ходов, прорытых когда-то в иле обитателями морского дна.
А вот еще выше видна стенка старого карьера, срезающая край горы. Там когда-то брали сырье для бывшего Саратовского цементного завода. Поднимемся туда…
Нижние слои выемки сложены сероватой и чуть зеленоватой, пачкающей пальцы породой. В ней примерно поровну известковых и глиняных частиц. Это — мергель. Здесь во множестве попадаются ростры ланцетовидных белемнелл — четкий сигнал, что перед нами летопись последнего века мелового периода. Верхние слои карьера — жестче, почему и образуют крутую стенку. В них уже довольно много песчинок.
Поднимемся чуть выше карьера и пойдем по южному склону горы. Идти тут неудобно, согласен, но нам обязательно надо сейчас узнать, что лежит над песчанистыми мергелями. Вот небольшая промоина, и в ней виден зеленоватый известковистый и глинистый песчаник. В его слое — крупные раковины грифей пресинцови. Значит, это все еще «страница» Маастрихта. Еще чуть выше… совсем другая порода?.. Верно, кремнистые глины и опоки… Командуй «стоп», капитан! Мы на очень важной границе!..
