и о детстве, хоть и сложном в силу обстоятельств, но не лишенным простого искреннего счастья и легкого детского наслаждения — от вкусного леденца на палочке, или от яркого, слепящего, теплого солнца, или от любимых книг с красочными иллюстрациями. Брэд до сих пор хранил их в большом сундуке. Он называл этот ящик — «сундук с воспоминаниями». Там хранились не только сказки, но и почти стертые фотографии родителей, мамин платок, папин галстук, мои первые ботиночки и самая первая игрушка Брэда. В сундуке еще полно места, но с каждым годом он пополняется значимой памятной вещью. Такой вот Брэд Брайнс — мой любимый старший брат — романтик. Надеюсь, успею навестить его в это лето.
Вынырнула я из омута своих воспоминаний, когда Рой остановил лесоход. Вокруг была довольно пугающая темнота, а мощные фонари разрезали ее, будто нож масло. Сейчас лес не казался таким привлекательным и любопытным, он прислушивался к нам — чужакам и явно был не рад нашему присутствию.
Я дернулась выйти из кабины, но даже не заметила, что продолжала держать Сеймура за руку. От осознания такой глупости жар прилип к щекам, но в такой темноте никто и не заметил мое красное лицо, об этом можно не беспокоиться.
— Отпусти уже свою надежную игрушку, — устало произнес Гровейнец, сначала потерев глаза, затем размяв затылок и затекшую шею свободной рукой. Он явно вымотался.
Язык чесался спросить, кто с кем играется и что он имел в виду, но грозный окрик Серхио, чтобы все шевелились устраиваться на ночлег, отвлек от продолжения разговора. Все поспешно вылезли из транспорта, каждый занялся обустраиванием ночлега. Даже я участвовала в построении лагеря — самостоятельно устанавливала свою палатку. Медленнее, чем все остальные… ну и что, зато сама.
У всех были большие, вместительные и высокие палатки, где поместиться все семейство слоновых, а моя палатка была гораздо скромнее в размерах, легкой, не продуваемой, не промокаемой, но маленькой, всего на одного худенького человека и его синего питомца.
В итоге мой скромный «домик» явно уступал всем остальным палаткам. Клео не смогла никак не отреагировать, она ехидно посмеивалась над моим походным жильем, приговаривая, что такая убогая палатка как раз для убогого профессора. Делала она все это коварно, исподтишка. Ее тихие смешки и злые слова предназначены были только для моих ушей, чтобы мужчины ни в коем случае не заподозрили, что не столь идеальна Леди Совершенство.
После непонятой мной фразы Сеймура мы больше не разговаривали. Я списывала молчание бородача на его занятость. Но осадок недосказанности и непонимания грыз меня изнутри. Нет ничего зазорного, чтобы подойти к нему самой и выяснить, что происходит.
Было решено, после ужина так и поступлю, если он меня не опередит.
Но сделать это оказалось труднее, чем предполагалось. Сначала все поспешно уминали свою порцию, потому что Серхио во время ужина всех порадовал новостью, что подъем на самом рассвете. Все, и я не исключение, торопились быстрее съесть вкусную похлебку и, наконец-то, вытянуть ноги в своем спальном мешке.
Клео снова приготовила для нас бездушное, но умеренно приятное на вкус блюдо. Я свою плошку честно съела и уже сама вызвалась помыть посуду.
Это и так непростое дело осложнилось дополнительными неприятностями: пока я разобралась с тем, как работает фонарь, который надо было поджигать, то потеряла драгоценное время. Я провозилась с мойкой очень долго, чуть не упала в речную заводь и почти искупалась прямо в одежде, но здесь повезло — я удержалась. Когда я вернулась в лагерь, то оказалось, что все уже разошлись по своим палаткам.
В лагере было тихо и пусто, лишь тлели угли от костра и горело нутро всех палаток, кроме моей.
Но раз я уже решилась, то не стоило отступать! Я долго собиралась с мыслями и набиралась храбрости, чтобы подойти к палатке Сеймура. Чтобы смелость меня не покинула во время короткой дороги, а я не запнулась обо что-нибудь, растянувшись на земле, я смотрела лишь под ноги. Но это было зря — в ином случае я бы раньше успела заметить, что в его палатке было две тени от человеческих фигур. Без моего на то желания я стала свидетелем неприятного действия.
Клео с бешенной страстью говорила:
— Ну же, Сеймур, я так соскучилась… Почему бы тебе не посвятить ночь мне, как и раньше?
Две тени слились в одну — контакт совершен, не оставляя мне шанса рассматривать этот инцидент как-то иначе.
А говорил, что он игрушка надежная (ключевое слово — надежная), что я нравлюсь ему давно. Расстроилась ли я? — безумно. Чувствовать повторное разочарование было значительно больнее.
Я решила перевести дух, запрокинула голову и просто возвела свои глаза к небу. Соленые капли медленно скатывались по вискам и дальше путались в волосах, но совсем не мешали любоваться почти черным небом с россыпью сияющих звездных искр.
А тем временем их диалог все продолжался:
— Клео, что ты делаешь? Все давно в прошлом, — негромко ответил Гровейнец.
— Почему в прошлом? — лукаво и игриво спросила напарница. — Сделаем все и в настоящем…
— Нет, — коротко произнес Сеймур, а тень так и оставалась одна.
«Странные у них игры» — подумала я.
— Почему? — продолжала атаковать Леди Совершенство выбранного мужчину. — Нам было так хорошо вместе! Ты же помнишь?
Послышались чавкающие и чмокающие звуки поцелуев. Дальше находиться рядом с палаткой Сеймура было уже нелепо.
Крошечная надежда умерла. Он ее в любом случае не оттолкнул. Для меня поступки были важнее слов.
Я развернулась, воскресив свое чувство собственного достоинства, и упрямо начала вышагивать в сторону своей крошки-палатки. Но я не учла одного — того, что стоило смотреть, как и прежде, под ноги. Не заметив корня, я споткнулась и упала, больно ударившись коленями и не удержав за зубами возглас возмущения:
— Всесильные Стихии!
На мою ругань и копошение из палатки вышли двое, и кто бы сомневался, что это будут Клео и Сеймур. Теперь меня, определенно, застукали за подсушиванием. Как я знала, что добром это не закончится — Леди Идеальность моментально возмутилась:
— Что ты здесь делаешь?
— Что-что, — проворчала я себе нос, — падаю.
Гровейнец помог мне подняться, а я в его сторону смотреть не осмелилась. Да и какой в этом смысл?
Мне хотелось достичь единственную цель — свою палатку. Я жаждала остаться одна больше, чем когда-либо.
— Ты посмотри на нее! — продолжала сокрушаться Клео. — Она подглядывала. Неужели на своей кафедре… какой же там кафедре? Ах, точно!.. магЗоологии!.. Тебе неизвестны способы размножения? Или занятно стало, коль самой
