заброшенном квартале, закопаться под мусор и сидеть там пару недель, питаясь запасом пищи из АКДУ и надеясь, что о нем забудут. Но его такой вариант не устраивал.
Пройдя до следующего и нужного ему перекрестка, парень свернул, дошел до приподнятой металлической переборкой, вместе с АКДУ проник внутрь, оказавшись в темном пространстве и направился к главному лифту. Сначала надо проверить его. Если не работает – то в диспетчерской, чья дверь в десятке метров отсюда, должен быть еще один служебный лифт поменьше. Помимо этого, тут найдется крутой спуск для шахтной робототехники и как минимум одна аварийная лестница.
Надо торопиться – он прекрасно знал предел своих сил и возможности вооружения. Да он достаточно легко разобрался с дроном – но этот паук был предназначен для наблюдения. Это не машина для убийств. И если по его душу прибудет легкий быстрый штурмовой дрон…
Надо торопиться…
49.
Стоя в поднимающемся старом и еще не отошедшем от долгой спячки лифте, полицейский Мудсон Младший испытывал двойственные чувства. Ему вообще это было свойственно – что и неудивительно, когда живешь в семье, где главенствует властный, жесткий, не терпящий возражений, но заботливый отец. Их семья в полиции уже двадцать третье поколение – о чем отец не забывает повторять. Еще он любит напоминать о том, что в их работе к слишком высоким чинам лезть не стоит, лучше оставаться в теплой середке и не забывать подбирать падающие отовсюду жирные вкусные крошки подарков, взгревов, конфиската и всего того прочего, что порой учетверяет ежемесячный оклад, а иногда и удесятеряет.
Вообще он мечтал о большом спорте. У него, выросшего на правильной еде, с детства знающего что такое настоящие физические упражнения до изнеможения и всевозможные секции боевых искусств, были все шансы преуспеть в спорте. Сначала городские олимпиады и соревнования, затем системные, а там и до выездных корпорационных недалеко – счастливчики бывали на тонущих в роскоши планетах центральных секторов. Эх! Но с отцом спорить было бесполезно, и он молча пошел в полицию. Это ему не нравилось. Но на руках появились первые серьезные деньги, его стали многие уважать, уступать дорогу и опускать глаза в пол, а девушки наоборот – вдруг принялись зазывно улыбаться и флиртовать. Многие важные люди начали первыми протягивать руку для рукопожатия, во всех заведениях открылся безлимит на бесплатные напитки и вкусные блюда. Это ему нравилось. Отсюда и двойственные чувства к тому, чем он занимался по жизни.
Находиться в темноте заброшенных шахт ему не нравилось. И долбанная кислородная маска слишком сильно сдавливает лицо. Это ему не нравилось. Но он прекрасно понимал сколько благ упадет на их головы после успешного выполнения негласного поручения безопасников. И это ему нравилось.
Отец наверняка пойдет на повышение. Семейный счет подрастет как минимум на еще один ноль, что приблизит семью к большой старой мечте, давно уже ставшей и его собственной – заработать много денег, уволиться, перебраться на планету с нормальной гравитацией и атмосферой, купить там солидный кусок земли и заняться своим фермерским делом, одновременно устроившись на старую любимую работу, пополнив собой ряды тамошней полиции. И, похоже, уже через неделю они могут вылетать – главное закончить порученное дело, получить деньги и – прощай Астероид-Сити!
Мудсон Младший так этого хотел – впервые никаких двойственных чувств – что самовольно покинул их временный лагерь, где они ожидали дроны подкрепления и решил их встретить на верху. Чем быстрее все закончиться – тем быстрее они отсюда уберутся. Затем несколько часов сна. И можно позвонить Веронике, чтобы пригласить ее в хороший ресторанчик и за ужином поговорить о их возможно совместном будущем…
Лифт дрогнул и остановился. Створки начали открываться, проем становился все шире – равно как и улыбка замечтавшегося Мудсона Младшего. Но улыбка недолго была радостной, мгновенно превратившись в застывшую гримасу, когда коп увидел стоящую перед ним темную фигуру в комбинезоне. Свет наплечного фонаря выхватил из темноты безликий шлем, пояс с игольником, а затем луч сполз на зажатый в ладони незнакомца дробовик. Коп схватился за кобуру.
- Не надо! – успел произнести незнакомец, но Мудсона уже было не остановить:
- На пол, ублюдок! – выхваченный из кобуры служебный мощный игольник пошел вверх.
- Не надо! – фигура шагнула вперед и коп вскрикнул, когда на его запястье сжалась стальная хватка – Не надо!
Две сцепившиеся фигуры ударились о стены качнувшегося лифта. Внутрь кабины вдвинулся АКДУ, получивший приказ медленно доехать до стены, чтобы зажать бьющегося копа. Закричав, свободной рукой полицейский выхватил из-за спины нигде незарегистрированный и куда более мощный игольник со спец-иглами. Оба борющихся снова качнулись, Мудсон локтем неимоверно сильно болевшей руки врезал по панели с парой кнопкой и двери кабины закрылись Коп успел выстрелить дважды, всадив тяжелые зазубренные иглы в живот незнакомца и ведя игольник все выше, стремясь упереть его под подбородок схватившего его ублюдка. Он не знает кто этот долбанный хмырь, но сейчас он его… раздавший в лифте выстрел был оглушителен. Стволы дробовика почти случайной нащупали щель под бронежилетом и нанесли колоссальный урон всему, что находилось в брюшной полости. От болевого шока Мудсон отключился почти мгновенно, а еще через десяток секунд он был уже мертв, лежа на мокром от крови полу в позе эмбриона. Двери лифта раскрылись. В коридоре было темно и пусто.
Стоящая над мертвым копом фигура нагнулась, подобрала оружие, сняла с пояса запасные баллоны и магазины, забрала флягу-термос и пару шоколадных плиток в хрустящей обертке. После этого незнакомец ушел, а двери снова закрылись, скрывая в кабине лифта мертвое тело. Если здесь в шахтах все утихнет на долгие годы, то у лифта все шансы превратиться в гробницу для молодого копа с большими мечтами.
50.
Оказавшийся в темном шахтном коридоре киборг не стал терять времени зря. Ему не требовалось ориентироваться по устарелой карте на планшете – достаточно было знать примерное направление и уметь ориентироваться по редким и еще уцелевшим обозначением на стенах. Зная направление, достаточно просто шагать и шагать, на каждой развилке выбирая коридор пошире, не взирая на его уклон или отсутствие такового. Здесь все пути так или иначе сходятся в РМЦ – знающий это не заблудится. Может немного заплутать, все же шахтные коридоры следуют не логике, а рудной жиле, но рано или поздно выйдет к центральному РМЦ.
Самому Вертинскому ничего не грозило – в те дни, когда он работал вместе
