Оказалось, приказчик, сопровождавший груз из Одисса, в дороге каким-то образом лишился меча, и за весьма щедрое вознаграждение уговорил приятеля-кладовщика подделать бумаги. Судя по времени суток, стервец в настоящий момент видел десятый сон, но меня такая ерунда смущала крайне мало. Тем более именно в это время суток. В общем, через неполный час мой сапог вновь орошался горючими слезами, а их источник, вытащенный из постели в одном исподнем, умолял не лишать четырех малюток их единственного кормильца. Какие, однако, у Фила многодетные сотрудники!
Ситуация оказалась настолько идиотской, что мне захотелось взвыть и начать биться головой о стену. Головой этого болвана!
Оказалось, что во время плавания он решил произвести на капитана неизгладимое впечатление крутостью хозяина и продемонстрировал драгоценный меч. Продемонстрировал, положил обратно в сундук, лежащий в трюме, а вот запереть сундук забыл. И надо же было тому случиться, что той же ночью корабль попал в шторм и получил пробоину. Вот в нее-то — как нарочно, ни на метр в сторону! — и ахнул меч, выскользнувший из ножен, когда сундук при качке перевернулся. Воспользовался оплошностью приказчика, распахнувшейся крышкой — и утонул, зар-раза!
Стоп! Я понял, что начинаю рассуждать о клятой железяке словно о живом существе, решившем причинить милому парню по имени Сэд максимум хлопот. Эдак и до сиреневых хримтурсов недалеко. Нет, на сегодня хватит! Пишу расписку, забираю с собой злополучные ножны и валю домой. В смысле — в гостиницу. Спать! А меч… Подумаю об этом завтра, как говаривала матушка, ссылаясь на какую-то Скарлетт…
Проснулся я за полдень и не по своей воле. Просто кто-то настойчиво барабанил в дверь моей комнаты.
«Кем-то» оказалась вся наша команда в полном составе, за исключением драконозавров. Не дав мне очухаться, меня обозвали всякими нехорошими словами за то, что я не поехал, как обещал, домой. Ну да, им-то легко говорить! Они не торчали на филовом складе до трех часов ночи.
Кратко объяснив жене и друзьям свое возмутительное поведение, я попросил их озаботиться насчет завтрака, а сам отправился в ванную приводить себя в порядок. Это достойное занятие заняло вполне приличное время — ванна просто-таки требовала, чтобы ее принимали долго и со вкусом. Зря, что ли, я остановился в самой дорогой гостинице города?
Когда я, облаченный в пушистый банный халат, вновь появился в комнате, в ней прибавилось на целый завтрак и убавилось на целых Бона и Римбольда.
— Пошли прогуляться, — небрежно махнула рукой Глори, но за этой небрежностью мне почудилась некоторая напряженность. Такое иногда случается все с тем же Боном во время карточной партии, когда он берет из прикупа очередную карту.
«Ладно, не маленькие, не заблудятся», — вполне здраво рассудил я и воздал должное великолепной стряпне. Тем более что, судя по качеству и количеству блюд, Глори решила вознаградить своего бедного мужа за вчерашние мытарства. А такие гуманные поступки вышеозначенный муж всегда только приветствовал.
Сама Глори сжевала лишь половинку булочки с джемом да выпила кружку горячего шоколада, а теперь с улыбкой наблюдала, как я лихо приканчиваю остальное. И все же, несмотря на эту улыбку, на расслабленную позу и беззаботное болтание ножкой, я был уверен, что с ней что-то не так.
— Дом в порядке? — на всякий случай поинтересовался я. Кто бы знал, каких трудов мне стоило уговорить ее отпустить к Филу меня одного! Перепробовав все аргументы, я задействовал последний и предложил ребятам проведать наше гнездышко. Кто знает, когда нам вновь доведется оказаться поблизости? И доведется ли вообще?..
— В полнейшем, — ответила на мой вопрос Глори. — Заклятия Нотуса в полном порядке, Черч с Полом тоже приглядывают…
— Тогда что тебя так беспокоит?
— Меня?
— Ну не меня же! Извини, дорогая, но у тебя такой вид, будто ты сидишь на безобразе и при этом пытаешься показать, что тебе чудо как удобно!
Жена попыталась наградить меня легким подзатыльником. Я попытался перехватить ее руку. Несколько секунд шутливой борьбы завершились, как я и планировал, тем, что со своего стула Глори переместилась ко мне на колени.
— Нахал! — ласково взъерошила она мне волосы, когда я оторвался от ее губ.
— Но ты же меня все равно любишь?
— Мог бы и не спрашивать. И вообще, это мне положено напрашиваться на ласковые слова и комплименты!
— Как только скажешь, в чем дело, я наговорю тебе целую кучу.
— Вы просто вымогатель, сударь!
— Взаимно, сударыня!
Глори не удержалась и прыснула в кулак:
— О боги! Посмотрел бы на нас кто-нибудь со стороны…
— Мы в качестве наблюдателей сойдем?
О, уже нагулялись!
Что интересно, наши друзья, хоть и улыбались, но выглядели такими же взволнованными, как и Глори. Римбольд даже не попытался стянуть со стола что-нибудь вкусненькое. Это еще раз подчеркивало тот факт, что эта троица устроила за моей спиной какой-то заговор.
— Ты проверяла? — с порога спросил гном.
— Нет. Вас ждала. Как все прошло?
— Нормально. Мы стали богаче на четыре с половиной тысячи, — ответил Бон, помахав в воздухе сложенной вдвое бумажкой. — Ну что, пойдем смотреть?
— Никуда вы не пойдете, — категорически заявил я, — пока кто-нибудь мне не объяснит, что здесь происходит!
— Ты что, так ему и не сказала? Глори покачала головой.
— Не сказала о чем?!
— Понимаешь, мы не были уверены, что ты одобришь эту идею…
— …ведь ты так к нему привязался…
— …а стопроцентных гарантий у нас не было…
— Какую идею? К кому привязался? Каких гарантий? Вы что, нормально говорить разучились?!
Вместо ответа жена распахнула одежный шкаф и отошла в сторону.
— Есть!
— Получилось!
— Ай да мы!
Три восторженных вопля слились в один, а потом Глори, Бон и Римбольд взялись за руки и принялись отплясывать какой-то безумный танец. А я, дурак дураком, стоял и тупо пялился в недра шкафа. На крючке рядышком висели двое ножен. Первые — мои, из простой черной кожи со скромными бронзовыми накладками, были пусты. Зато во вторых — вовсе не тех, что я вчера сюда повесил, хотя и ничуть не менее роскошных: отделка мехом архимыши, множество искрящихся самоцветов — покачивался варварски роскошный кривой двуручник, и самый крупный из всех виденных мной турмалинов насмешливо подмигивал с его навершия.
— И что это значит?
— Это значит, — погладила меня по плечу Глори, — что у Шлемы опять есть меч. А у тебя, бедный мой муж, опять нет…
ГЛАВА XVII,
в которой мы прикидываемся магами и демонами, злодейски похищаем Великого Шлему, а также узнаем о том, как поссорились и помирились две великие волшебницы
Вот за что я действительно благодарен Стефании, так это за то, что она не заставила нас своими силами добираться из Хойры в Накий Халифат. Видимо, магесса вполне здраво рассудила, что удачное завершение столь долгого вояжа весьма сомнительно, а потому решила подстраховаться. Раздавив шарик с наведенным порталом, мы мигом очутились в Варракеше, в каком-то глухом переулке. К нашему счастью, совершенно безлюдном. Впрочем, ближе к рассвету это немудрено.
— О боги! Что это?
Ан нет! Не совершенно. Я совсем забыл, что это добропорядочные граждане по ночам спят, а вот те, кому наличность в чужом кошельке покоя не дает, — совсем наоборот. Как раз на пару таких любителей перераспределения частной собственности мы и напоролись. Готов спорить, что вид возникшего из воздуха сияющего портача, из которого появились три человека, гном и четыре драконозавра, не оставил их равнодушными. По крайней мере, ножи они выхватили мигом, а один открыл шторки потайного фонаря и поднял его повыше:
— Вы кто такие?
— А по нам не видно? — ухмыльнулся Бон, продемонстрировав фокус с появляющейся из ниоткуда и в никуда исчезающей монетой. — Маги мы, сынок.
То, что «сынок» был старше его минимум вдвое, нахала нисколько не волновало.
— Маги? — недоверчиво протянул грабитель. — С каких это пор маги шляются ночью по бедняцким кварталам?
Второй тут же дернул его за рукав и громко зашептал:
— Заткнись! Слыхал, что с Лысым Алимом стало?
— Нет.
— Шел он вечерком домой, трезвый, что удивительно, никого не трогал, что еще удивительнее, — и тут появляется такая же светящаяся штука, а из нее вываливается мужик вроде этого, — кивок в мою сторону, — только голый.
— Как голый?
— Так. Ни чалмы, ни халата, ни шаровар. Одни волосы на груди. Встает он, поднимает Лысого одной рукой за шиворот…
— Лысого Алима? Одной рукой? Врешь!
— Чтоб мне сдохнуть! Поднимает, да и говорит: «Мне нужна твоя одежда».
— И он дал?
— А ты бы на его месте не дал?!
— И что Алим?
— Все Алим. Нет больше Алима. Сидит в приюте для придурков, слюни пускает и бормочет: «Будущее не определено!»
Да, веселые дела творятся в Варракеше. Интересно, тот маг что, прямо из бани на улицу телепортировался?..
