заставили выпить, и теперь она, как кислота разъедает меня.
Поздно вечером звонит Макс. Я отбиваюсь и блокирую его везде, где только можно. До утра пишу ему прощальное письмо, раз двадцать переписываю и в итоге не отправляю его. Спустя несколько дней, устав от приступов внезапной тошноты и постоянной тянущей боли внизу живота, все же решаюсь купить и сделать тест.
Глава 38
— Лиза, постой, — окликает меня однокурсник. Вроде бы Вова, фамилию точно не помню. — Конспект по вышке нужен? Тебя во вторник не было на лекции.
— Не нужен, спасибо, — кутаюсь в шарф.
Ветрено сегодня и пасмурно, хорошо хоть без дождя. Осень в этом году беспросветно сырая, для крымской нетипичная.
— Скоро зачет, ты как сдавать будешь? — допытывается вроде бы Вова и смотрит серьезно. — Не сдашь — к сессии не допустят.
— Ну и ладно, пусть отчислят, — бросаю, проверяя время на экране смартфона. Я опаздываю, а он тут со своим конспектом.
— Ты же на бюджете учишься, — хмурится. — Давай сделаю ксерокс и вообще, помогу подготовиться.
— Потом как-нибудь, — машу рукой, сбегая со ступеней корпуса. — Спасибо, Вов! — бросаю, чтобы не казаться хамкой.
— Меня зовут Вадим, — поправляет он.
Я ускоряю шаг и почти бегу к остановке, делая вид, что не услышала. Кошмар, как неудобно получилось, надо будет потом извиниться.
Так и не познакомилась нормально с ребятами из группы. На практические хожу через раз, лекции прогуливаю. Экономика — не мое, брошу зимой. Сейчас маму волновать нельзя, она третью неделю в больнице. Дотяну как-нибудь до сессии, а там она родит, ей не до меня будет.
— Лиза, постой! — слышится за спиной.
Да что ему нужно, этому не Вове? Троллейбус мой подъезжает, времени нет.
Повернувшись, ловлю порыв ветра. Он спутывает волосы, я спешно убираю их с лица и прищуриваюсь. Не сразу узнаю широкоплечего парня в косухе и высоких ботинках.
— Привет, Кость, — произношу растеряно.
— Привет, поговорить нужно. Не сильно торопишься?
— Сильно.
Разворачиваюсь и продолжаю двигаться к остановке. Не о чем нам разговаривать.
Баринов тащится следом.
— Давай подвезу, куда нужно.
— Нет.
Троллейбус мой уже двери открыл, люди из него выходят. Я ускоряю шаг, но Костя берет меня за локоть:
— Да подожди ты, я тебя час прождал. Куда ты пропала? Мне Макс звонит, с ума там сходит.
Тело передергивает, когда слышу это имя. Выдергиваю руку, стискиваю зубы и цежу:
— Отвали от меня! Понял! Заору, если тронешь!
Баринов в лице меняется, теряется от такой грубости:
— Да ты что, Лиза? Я тебя разве обижал? Только подвести предложил.
Троллейбус мой уезжает, я провожаю его взглядом, потом смотрю на время. Через десять минут у меня консультация, на которую я с таким трудом записалась, опаздывать никак нельзя.
— До поликлиники подбросишь? — спрашиваю обреченно.
— Конечно, без проблем. Поехали…
Баринов протягивает руку, собираясь взять меня под локоть, но под моим взглядом одергивает ее. Я сейчас как перетянутая струна, лучше не трогать, и он понимает.
— А что у тебя с телефоном? Номер поменяла? — спрашивает, когда мы уже едем. Я молчу, как партизан. — Заходил к тебе домой, там мужик какой-то. Говорит, что квартиру снял и никакую Лизу не знает. Студия танцев на замок закрыта. Что происходит?
— Все хорошо, Костя. Студия переехала, я тоже. У меня все замечательно! Работаю, учусь, на тусовки с друзьями хожу, — вру безбожно. — Телефон посеяла где-то, пришлось номер сменить.
— Где теперь живешь?
— Какая разница? — стреляю в него колким взглядом.
— Послушай, Лиз, я не в курсе, что у вас произошло. Макс со мной редко чем делится…
— Да ладно! — не могу сдержаться. Собираюсь съязвить по поводу того, как они Леру в номере поделили, но не успеваю.
— Представь себе! — не менее эмоционально восклицает Баринов. — Я реально ни хрена не знаю! И у меня своих проблем по горло, но Макс трезвонит постоянно, просит тебя разыскать. Чего ты прячешься от него, почему не поговоришь?
— Потому что ни видеть, ни слышать его больше не хочу!
Сердце на части рвется, болезненный ком растет в горле. Но слез во мне больше нет, как и обиды, одна ярость внутри. Каждый день ее подпитываю, просматривая сториз бьюти-блогерши и сестры Макса. Они прям лучшими подружками стали, неразлучны в своей Австралии. То пп-завтраки готовят вместе на залитой солнечным светом кухне, то ужинают в пафосном ресторане с люстрами. Ездят по разным делам, в спортзал и на шоппинг. Вчера на мюзикл ходили. Кто-то третий рядом с ними был, и я знаю кто. Мне лицо показывать не надо, я догадливая.
— Пиздец, — выдыхает Костик. — Что у вас стряслось? Хоть ты мне объясни! — просит на эмоциях, сворачивая на парковку поликлиники.
Быстро мы доехали, но разволноваться я успела, прям колотит всю. Едва машина останавливается, суетливо отстегиваю ремень. Ничего объяснять не намерена.
— Спасибо, что выручил. Пока! — дергаю ручку и толкаю дверь, но она не поддается.
— Давай я Макса наберу и выйду, а вы спокойно или неспокойно пообщаетесь, — предлагает Костя, тарабаня пальцами по рулю.
— Нам не о чем говорить. Выпускай меня, — стараюсь говорить ровным тоном.
— Я-то тебя выпущу, а Доронин не отпустит. Я его всю жизнь знаю, не помню, чтобы его так бомбило. Он прилетит, Лиза, и сам тебя найдет…
Я не даю ему договорить.
— А кто такой этот Доронин? Он мне никто! Знать его не желаю, понял? Пусть имя мое забудет, так ему и передай! — сама себе не верю, но говорю убедительно. — И ты, Костя, тоже свали из моей жизни, будь так добр. А Леру Нечаеву третьей с собой заберите! — срываюсь все-таки на крик. — Открой эту чертову дверь! — бью кулаком по ручке.
Костик бросается ко мне, хватает за руку и больно сжимает запястье. Наклоняется и почти рычит в лицо:
— Так это все из-за нее?
Я вырываю руку, прижимаю ее к груди и смотрю на него с угрозой:
— Не смей меня трогать!
В висках стучит от злости. Врезать бы этому Косте по его смазливой роже, и Лерке тоже зарядить, и Максу. Ему особенно! Но это я танцую хорошо, а драться совсем не умею, не было возможности научиться. И постоять за меня некому.
Костя трет лицо, потом хватает руль, сжимает его с силой:
— Что эта драная коза наплела своим поганым языком?
Я издаю истеричный смешок:
— Сначала непонятная курица, потом драная коза. Весь скотный двор ополчился против честного майнинг-фермера Доронина!
— Давай успокоимся, и я попробую тебе объяснить, — просит Костя и смотрит так, будто вину свою чувствует. — Правду расскажу.
— Твоей правде
