Сьюзен: Потому, что не захотели, чтобы он портил нам наследственность? Нечего сказать, отлично придумано.
Ник: «… потому, что Том умственно отсталый. Он даже может сказать, что безумно ненавидит тех, кто его отправил, и хочет вернуться назад, чтобы им отомстить. Единственный приказ, который мы должны внушить ему, — никогда, что бы ни случилось, не менять своей легенды».
Франни: О нет, я ни за что не поверю…
Стью: Продолжай, Ник. Соблюдайте порядок.
Франни: Да-да, извините.
Ник: «Некоторые из вас могут подумать, что, так как Том умственно отсталый, его будет даже проще сбить с его легенды, чем кого-то иного с полными умственными способностями, но… на самом деле верно обратное. Если я скажу Тому, что он просто должен придерживаться легенды, которую я ему дам, придерживаться ее, что бы ни случилось, он так и сделает. Так называемый нормальный человек может выдержать несколько часов пыток водой или столько-то электрошоков либо иголок под ногти…»
Франни: Но ведь до этого не дойдет, не правда ли? Не дойдет? Я имею в виду, никто на самом деле не думает, что дойдет до этого, правда?
Ник: «… прежде чем скажет: «О'кей, сдаюсь. Я расскажу вам все, что знаю». Том просто не сделает этого. Если он повторит свою легенду несколько раз, то не просто выучит ее наизусть, он станет чуть ли не верить в то, что это правда. И никто не сможет его поколебать в этом. Я только хочу объяснить, что думаю. В ряде случаев отсталость Тома является неоспоримым плюсом миссии, подобной этой. «Миссия» звучит претенциозно, но так оно и есть».
Ральф: Есть еще соображения?
Сьюзен: Если он на самом деле начнет жить согласно выдуманной легенде, то как он сообразит, Ник, что ему пора возвращаться?
Ральф: Прошу прощения, мэм, но похоже, что он говорит именно об этом.
Ник (Ральф продолжает читать): «Прежде чем отправить Тома, все это можно внушить ему с помощью гипноза. И снова, я не витаю в облаках; когда мне пришла в голову эта мысль, я попросил Стэна Ноготни попытаться загипнотизировать Тома. Стэн иногда проделывал это как фокус на вечеринках, он об этом рассказывал. Ну, Стэн не ожидал, что это сработает, но Том вошел в состояние гипноза спустя какие-нибудь шесть секунд. Причина, по которой я предполагал, что Том сверхчувствителен к гипнозу, относится еще к тому времени, когда я познакомился с ним в Оклахоме. Очевидно, за долгие годы он выработал в себе такую штуку, как самогипноз до какой-то степени. Это облегчает ему связку. В тот день, когда мы с ним познакомились, он никак не мог понять, что я хотел сказать. Я беспрестанно прикладывал руку к губам, а затем к горлу, чтобы показать, что я немой, но он меня совсем не понимал. Тогда внезапно он просто отключился. По-другому я не могу это назвать. Он стоял совершенно неподвижно. Его взгляд был устремлен вдаль. Затем он вышел из этого состояния точно так же, как субъект выходит из него, когда гипнотизер говорит ему, что пора просыпаться. И он понял. Вот так-то. Он углубился в себя и появился с готовым ответом».
Глен: Это действительно потрясающе.
Ник: «Стэн по моей просьбе сделал ему одно постгипнотическое внушение, когда мы пробовали это около пяти дней назад. Внушение было таковым, что, когда Стэн скажет: «Я так хотел бы увидеть слона», Том почувствует назойливое желание пойти в угол и встать на голову. Стэн привел внушение в действие спустя полчаса после того, как разбудил Тома, и Том поспешил прямо в угол и встал на голову. Все игрушки и шарики выпали из карманов его брюк. Затем, сев, он улыбнулся и сказал: «Интересно мне, почему Том Каллен пошел и сделал это?»
Глен: Могу себе представить, как он сделал это.
Ник: «В любом случае, вся эта сложная гипнотическая ерунда просто является вступлением к двум очень простым моментам. Первый: мы можем сделать Тому постгипнотическое внушение, чтобы он вернулся в определенное время. Вероятнее всего увязать это с луной. С полнолунием. Второй момент: введя его в состояние глубокого транса по возвращении, мы получим определенно точный отчет обо всем увиденном им».
Ральф: На этом конец записям Ника. Уф-ф-ф!
Сьюзен: У меня к тебе вопрос, Ник. Не смог бы ты также запрограммировать Тома — по-моему, это подходящее слово, — чтобы он не выдал никаких сведений о том, что делается у нас?
Глен: Ник, позволь мне ответить на этот вопрос. И если твои рассуждения не совпадут с моими, ты просто покачай головой. Я бы сказал так — Тома вовсе не нужно программировать. Пусть себе выложит все и вся, что он о нас знает. Все равно все наши дела, имеющие отношение к Флеггу, постоянно в камере, и мы ничего не можем сделать такого, о чем бы Флегг сам не догадался… даже если его хрустальный шар барахлит.
Ник: «Совершенно верно».
Глен: Отлично, я немедленно поддерживаю предложение Ника. Думаю, мы ничего не потеряем, а только выиграем. Это чрезвычайно смелая и оригинальная идея.
Стью: Выдвинуто и поддержано. Если вы пожелаете, мы можем еще немного подискутировать, но совсем немного. Иначе так можно просидеть всю ночь напролет. Есть желающие продолжить обсуждение?
Франни: Можешь не сомневаться в этом. Глен, ты сказал, что мы ничего не потеряем, а только выиграем. Ну, а как же Том? Как же насчет наших божественных дум? Может быть, вас никого не волнует, что те люди будут загонять… что-то… под ногти Тому и пропускать через него электрический ток, но это волнует меня. Как вы можете сохранять подобное хладнокровие? А ты, Ник, собираешься загипнотизировать его так, что он будет вести себя как… курица, голову которой завернули под крыло! Тебе должно быть стыдно! А я-то думала, что он твой друг!
Стью: Франни…
Франни: Нет, я уж все скажу. Я не собираюсь, умыв руки, выйти из состава комитета или же с обиженным видом уйти, если за меня не проголосуют. Неужели вы на самом деле собираетесь такого милого, туповатого парня взять и превратить в человеческий вариант самолета «У-2»? Неужели никто из вас не понимает, что это равносильно тому, чтобы заново начать все это старое дерьмо? Неужели вы этого не видите? Ник, а что мы будем делать, если его убьют? Что мы будем делать, если их всех убьют? Взлелеем какие-нибудь новые безумные идеи? Усовершенствованный вариант Капитана Мертвая Хватка?
В полной тишине Ник написал свой ответ.
Ник (зачитывает Ральф): «То, что сказала Франни, глубоко потрясло мою душу, но я настаиваю на кандидатуре Тома. Нет, мне совсем не по душе то, как Том стоял на голове, и мне совсем не по душе отправлять Тома на такое, где его могут замучить и убить. Я хочу только выделить главное: он будет делать это ради матушки Абигайль, ее идей и ее Господа, но не ради нас. И я также глубоко уверен в том, что мы должны использовать любые имеющиеся в нашем распоряжении средства, чтобы покончить с угрозой, которую представляет собой то существо. Он там распинает людей. Я твердо знаю это из моих снов, и я знаю, что кое-кто из вас тоже видел такие сны. Матушка Абигайль тоже видела такой сон. И я знаю, что Флегг — это зло. Если кто-то и придумает новую версию Капитана Мертвая Хватка, так это он, и он испытает ее на нас. Мне хотелось бы, чтобы мы, пока еще можем, остановили его».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
