ошиблась. Не успела карета остановиться, как в неё буквально влетела разъярённая фурия, которая, не задумываясь над своими действиями, начала хлестать меня по щекам, что-то причитая, потом бросилась целовать мне лицо. Разрыдалась и опять начала колотить меня кулаками, приговаривая:
— Будешь теперь знать. Даже не смей оставлять меня одну. Как тебе только в голову могло прийти оставить меня?
Сдал меня император с потрохами. Когда жена немного успокоилась, удалось выяснить, что караулит она меня здесь уже почти два месяца. Приехала сюда сразу после того, как разговорила императора, и узнала правду о моем состоянии. Вызнала все о моих планах и примчалась. Полчаса удалось поговорить спокойно. Главным образом я расспрашивал о сыне, который с кормилицей и нянями остался в столице. Не рискнула жена тащить его в такую дальнюю дорогу, побоялась. Так вот, полчаса говорили, а потом по карете начал распространяться неприятный запах. Кто бы только знал, как мне было стыдно. Я нашёл в себе силы попросить её покинуть карету, а сам дернул за шнур, на другом конце которого снаружи был привязан колокольчик. Такая своеобразная сигнализация придумана, как раз на такой случай. Слуги уже знали, что делать дальше, но в этот раз с некоторыми изменениями. Ольга и не подумала уходить. Наоборот, решила сама поухаживать. Как будто пыталась доказать, что готова на все. Я смотрел на эту аристократку в хрен знает каком поколении и видел в её глазах только сочувствие и безграничную жалость. Ни хрена я не понимаю. На фиг ей это все? Есть слуги, которые все сделают. Зачем-самой-то в этом участвовать? Главное, брезгливости никакой нет. Странно это все, и жутко. Жутко от осознания, что это на всю оставшуюся жизнь. Так быть не должно.
Два дня мы простояли в этом месте и провели все это время в спорах. Я доказывал, что будет лучше для всех, если я уйду. Жена, как заведенная, твердила о своей любви и просила остаться. Уговаривала, как могла, и добилась своего. Убедила, ударив ниже пояса. Просто задала вопрос о том, кто, кроме меня, сможет правильно воспитать сына. И почему я такой эгоист, что лишаю ребенка отца, которым он сможет гордиться?
Наверное, мне самому хотелось остаться. Иначе, я не понимаю, почему согласился. Ведь чувство неловкости у меня так и не прошло, стесняюсь и комплексую.
Когда мы уезжали, среди деревьев неожиданно заметил пульсирующий портал. Чуть с ума не сошёл от осознания, что все мои мучения могут закончиться здесь и сейчас. Посмотрел на жену, держащую меня за руку, прислонившись головой к плечу, кинул взгляд на портал и ничего не сказал. Пусть идёт все, как идёт. Вернусь ещё сюда, точно знаю.
Если раньше путешествовал, не торопясь, то сейчас все изменилось. Передвигались быстро, останавливаясь только на ночь. Всё время дороги проводил в обществе жены, и как оказалось, нам было интересно находиться вместе, разговаривать обо всем на свете или даже просто дружно молчать. Всё в радость. Я много рассказывал ей о своей прошлой жизни. Даже пообещал спроектировать и построить дом со всеми удобствами. По стандартам, о которых здесь ещё не задумывались.
Уже на подъезде к окраинам столицы нас встретили. Оказалось, что жена отправила к императору гонца с известием о том, что мы уже близко от города. И тот не утерпел, выехал навстречу. Как он потом признался, пока своими глазами не увидел мою тушку, не верил, что жене удалось уговорить меня остаться. Помнил мои страдания и слова, поэтому и сомневался. Странно, но он правда радовался моему приезду. Искренне.
С императором разговаривали недолго. Перекинулись несколькими фразами и расстались. Он пообещал заглянуть завтра с утра. Тогда уже нормально и пообщаемся.
Только, когда добрались до роскошного дворца, у меня возник вопрос:
— А куда мы, собственно, приехали?
— Здесь дом нашей семьи, — тут же просветила меня жена и выпорхнула из кареты.
Я рассматривал через окно это великолепие и на душе стало очень неспокойно. С главой семьи я ведь ещё не знаком. Неизвестно, как он воспримет такого зятя.
Как в воду глядел. Когда слуги внесли меня в этот дворец, я сразу услышал громкую ругань. Спорящие хоть и находились в другой комнате, слышимость была отличная, и слова, сказанные грубым мужским голосом, резанули по сердцу не хуже, чем если бы это сделали ножом.
— Зачем ты приволокла сюда эту падаль безродную? И так ублюдка нагуляла, так теперь ещё и это?
Ответа жены я уже не слышал. В голове появился непонятный шум, а перед глазами кровавая пелена.
Усадили меня в доме в инвалидное кресло. Поэтому, не раздумывая, я покатил на шум перепалки.
Моего появления не заметили. А зря, очень зря. Посреди просторной комнаты стоял здоровенный, богато одетый мужик, и схватив мою жену за волосы, громким голосом говорил ей в лицо разные гадости. Не возьмусь повторить сказанное этим уродом, не запомнил. Да и не слышал, если честно. Планка упала, я даже сам не понял, как пистолет оказался в руке. Но стрелял я очень аккуратно и осознанно. Два выстрела и на одного калеку стало больше. Целился по коленям и не промахнулся.
Мужик с воем повалился на пол, жена дурным голосом заорала:
— Нееет!!!
А с противоположной стороны комнаты открылась дверь, и оттуда повалила толпа народа. Слуги, как я понял. Несколько человек кинулись к раненному вельможе, потерявшему к этому времени сознание. А большая часть направилась ко мне. На крики жены, пытающейся их остановить, лакеи не обратили никакого внимания.
Я ухмыльнулся и решил подороже продать свою жизнь. По глазам видел желание этих слуг меня прибить. Стрелять решил таким образом, чтобы забрать с собой как можно больше. Целился в горло одному из подходящих, пытаясь подгадать момент выстрела, и поразить сразу двоих одной пулей.
Не дали. Непонятно откуда взявшийся слуга, подкравшийся сзади, выбил пистолет из рук и завалил моё кресло набок. Набежавшая озверевшая толп, начала избивать меня ногами. Минуты не прошло, как вмешались сопровождавшие меня ликвидаторы, прибежавшие на выстрелы. Работали так, что любо-дорого было посмотреть. Залп из пистолетов, выкосивший чуть не половину слуг, и дальше пошла потеха с холодняком. Моих людей не волновало, что лакеи начали убегать. Рубили и кололи всех без разбора.
Я в это время лежал и улыбался. Ног по-прежнему не чувствую, а вот рефлексы определённой части тела заработали. Осознал, что теперь могу контролировать некоторые позывы организма, и даже глядя на раскрасневшуюся жену, ощутил непреодолимое желание прямо сейчас же добраться
