ее гипотетического супруга. Однако сегодня ей было совсем не смешно.
— Ты из-за патрона, что ли расстроилась? — удивленно протянул Игорек. — Да тюююю… Не решишь проблему, что ли⁈ Ну, пристрелила кого — бывает!..
Задержанные вновь вздрогнули, с опаской начав коситься не только на «сумасшедшую бабу», но и на ее коллег, в которых до того видели каких-никаких, а все же «братьев по разуму».
Ирина… рассмеялась!
— Да никого я не убивала… и даже не калечила! — махнула рукой она, но тут же самокритично добавила. — Вчера! Но просто…
— Надо, Ир, надо! — негромко влез Васек, «сочувственно» покачав головой.
Он прекрасно знал, что именно сейчас сделает девушка. А так же подозревал, как именно усложнится ее жизнь после того как она воспользуется этим вариантом. Но это его ничуть не расстраивало! Напротив, у удивлению Бешеной, ее коллеги получали какое-то извращенное удовольствие когда понимали, что хоть кто-то, по определению отсутствующего ныне Санька, может «найти управу на ЭТУ!».
— Ты иди давай! — предложил он. — А мы тут закончим.
Здоровяки вновь слаженно и очень искренне закивали. Мол, если у дамы проблемы, то как вообще можно тратить свое время на них, недостойных⁈
Девушка вышла из кабинета, и, усевшись на подоконник в коридоре и прижавшись лбом к стеклу, она набрала заученный наизусть номер.
— Деда… — произнесла она через несколько секунд тоскливо.
Перед внутренним взором Бешенной отчего-то неимоверно явно замаячил образ ремня и строгий взгляд отца после очередного выматывающего упражнения. «Еще раз!» — практически наяву услышала она и, вздохнув, принялась каяться.
* * *
— Что с тобой? — поинтересовалась Света негромко.
В общей столовой она блюла себя, а потому не позволяла даже обеспокоенного взгляда в сторону брата. Тот, кстати, забил на все приличия и попросту развалился на стуле, откинувшись на удобную спинку. Сдерживаться в эмоциях он тоже не стал. А потому откровенно поморщился. Для большинства присутствующих это было просто немыслимым выражением чувств в таком обществе. Вот только кое-кому было плевать на мнения окружающих с очень высокой колокольни. С какой-то невероятной четкостью молодой человек осознал, что для него игры кончились. И кого-то за проступки теперь будут бить. Больно. Возможно, даже ногами.
— Личные проблемы, сестренка, — признал он наконец. — Все решаемо.
В общем, и не соврал даже. Лишь забыл упомянуть, что выход может быть, как приемлемым, так и очень плохим. Ныне Волконскому хотелось очень-очень плохого варианта.
— Ты понимаешь, что на тебя смотрят? — поинтересовалась собеседница негромко.
Нет, никакого осуждения в словах сестры не было. Лишь напоминание, что они на публике и половина довольно большого зала уже искоса наблюдает за «смутьяном», отказавшимся «держать лицо».
— Плевать и растереть! — отмахнулся Павел равнодушно.
После вчерашних переговоров как-то уже ему не то чтобы не было дела до шепотков за спиной, но они словно бы «притихли». Тем более после его удачного выступления на «Охоте». Многие тогда задумались о последствиях. Особенно когда узнали в какую именно сумму обошелся подобный «аттракцион» Архиповым. Нет, вслух вопросы виры никто не обсуждал, но людям думающим, было вполне очевидно, что повеселился наследник клана на очень приличный штраф. И это по меркам семьи!
Света, умная девушка, не стала лезть глубже пока не просят, а просто уточнила:
— Я могу чем-то помочь?
Волконский на миг даже задумался. Но через секунду покачал головой. Нечего девушку втягивать в свои проблемы. Тем более, что на нее и так скоро обрушится весь гнев клана. И пресс там будет будь здоров! Это он — «сбитый летчик», не слишком нужный семье, а Света — аналитик высочайшего класса! И такой ресурс «на сторону» отпускать было не принято. Даже если эта «сторона» — родной брат.
— Нет, — ухмыльнулся молодой человек и откровенно помахал группе девушек лет шестнадцати, слишком уж откровенно рассматривающих столь явное нарушение кланового кодекса поведения. Это «нищеброды» и набранные по общеобразовательным школам таланты могли себе позволить подобное. Но их в центральный обеденный зал не слишком-то и пускали. Официального запрета не было. Случалось, конечно, что и забредали. Но «ревнители и хранители» собственных привилегий прилагали все усилия, чтобы подобный «заход» оставался первым и последним.
Компания девиц, не снимая «масочек», степенно кивнули, словно бы признавая, что действительно могли докучить молодому человеку, и вернулись к еде.
— Ты привлекаешь слишком много внимания, — констатировала Светлана, складывая особым образом ножи и вилки на опустевшей тарелке.
Сама она выглядела не человеком, а манекеном — идеальная осанка, строго выверенный наклон головы, бесстрастность в глазах и механистичное, неестественное, но все же изящество в движениях… Все точно так же как и у окружающих. Да, классом повыше, чем у многих. Все-таки Волконские — клан великий. А все ж, в целом, мало чем сидящие в обеденном зале друг от друга. И тем более ярко на этом фоне «светился» Павел.
— Наплевать! — сообщил он куда громче, чем то предписывалось.
Еще несколько взглядом внешне равнодушно скользнуло по бунтарю.
— Как скажешь, — ровно согласилась не готовая расстаться с «масочкой» сестренка.
Павлу же действительно сейчас дело не было до таких мелочей. Вчерашний разговор заставил его разозлиться всерьез. И сейчас эту рвущуюся на свободу злую энергию внутри было удержать сложнее и сложнее.
— Они мстят, — звучал в его ушах голос Кошкиной. — Раньше высокородным интересен был ты и разборки между собой. Если остальным прилетало, то только по касательной. Теперь же достается в основном нам.
Девушка умолчала, что особенно это касается ее самой. Отчего-то Архипов назначил именно ее «виновницей» того самого исторического шлепка по попе Юсуповой. Мол, ее за тебя принял, вот ты и виновата. Логика была извращенной. Но отчего-то Павел предполагал, что Андрей и сам не осознавал своей «особой тяги» именно к Кошкиной, но…
— Насколько все плохо? — поинтересовался он ровно, пока не слишком представляя, что именно собирается сделать.
Однако примерные варианты у него все-таки имелись.
Ленока перевернулась на животик, представив на обозрение растянувшегося рядом с ней парня загорелую спинку и крепкую попку.
— Терпимо, — улыбнулась она, примерно просчитав мысли парня. — Ты не виноват. За подобное зрелище я готова была отдать многое. И нынешняя цена мне совсем не кажется… чрезмерной.
Отвечать Волконский не стал. Просто устроился поудобнее на кровати и притянул к себе поближе удовлетворенную последним часов девушку. Та уткнулась ему куда-то в плечо и довольно засопела на грани сна
