как за годы своего правления отец превратил его в процветающий город-крепость. Вопросы роились в его голове, но были в радость — так он мог исцелиться от паники, что то и дело опутывала его. Боевой конь из Тирона, тот самый, громадный и черный, как самая темная ночь, не должен был учуять смятения всадника.
Ивэн прихватил крепче поводья и обернулся назад. По одну сторону от него по дороге, прозванной Волчьей тропой, ехал Морган. Белая дагмерская роза упала ему на колени. Он проворно перехватил ее, поднес к лицу, вдохнул аромат и улыбнулся девушке, бросившей цветок из толпы. По другую — пегим неприметным рысаком правил Стейн то и дело вскидывающий руку в приветственном жесте. Они втроем, спустившись с дворцовой мостовой прервали вереницу магов, идущих к Храмовому холму. Теперь их путь был усыпан белыми лепестками. Они взметались в воздух, падали на мощеную улицу и уносились прочь, влекомые холодным ветром. Толпа расступалась перед ними. Повсюду были слышны радостные возгласы, а Ивэн все думал о том, что его обман вот-вот раскроется. Все поймут, что он не истинный Бранд и не наследник Дагмера. Он был готов придержать коня, и пропустить Моргана вперед. Но горожане ликовали.
— Бранд! Да здравствует Бранд! — крикнул мужчина в толпе, и Ивэн высмотрел его светящееся лицо.
— Они славят вас, Ваше Высочество, — тихо проговорил Морган, на мгновение нагнавший его. — Любезно будет ответить улыбкой.
Лепестки роз снова взметнулись высоко над их головами, а Ивэн в недоумении посмотрел на старшего из Брандов. Потом, словно опомнившись, повел и без того безупречно прямыми плечами и растянул пересохшие губы в улыбке.
— Никто не рождается королем, — послышался ободряющий голос Стейна из-за другого плеча.
— Расступитесь! Дорогу наследнику Дагмера! — послышался чей-то возглас впереди.
— Вперед! — приказал Ивэн своему все еще безымянному боевому коню, когда Храмовый холм оказался совсем близко. Тот по одной его команде ринулся вперед быстрее, чем прежде.
На площади у храма собрался весь город. Юноша прикрыл глаза ладонью, заслоняясь от лучей выглянувшего солнца — он хотел разглядеть пришедших, но у него не вышло. Маги толпились и на улицах, ведущих к холму — их было бесчисленное множество. Как только все трое всадников оказались у ступеней, ведущих к храму, Ивэн различил глухой, разрезающий возгласы толпы ритм.
Бам! Бам! Бам!
Рыцари Дагмера, сверкающие своими начищенными до блеска доспехами, били по щитам тяжелыми латными перчатками.
— Бранд! — выкрикнул один из них, вторя гулким ударам.
— Бранд! Бранд! Бранд! — подхватили рыцари, а вскоре и остальные маги.
Ивэна снова охватила дрожь. Он шумно выдохнул, осторожно спешился и принялся подниматься по ступеням, возвышающимся над толпой. Он задумал пересчитать их мысленно, но сбился уже на пятой. Вверху у самого храма его уже ждали остальные члены Совета и пастор Эйлейв, бледный как полотно. Казначей Ульвар и глава Священного караула Тревор наблюдали за происходящим равнодушно. Сир Янош Пратт улыбался своим щербатым ртом, глядя на восходящего по лестнице Ивэна.
— Сияешь, как южная принцесса. Ни дать, ни взять, — усмехнулся он тихо, как только понял, что юноша сможет его услышать.
Пратт явился в город с доброй частью рыцарей за несколько дней до коронации. Познакомившись с ним, Ивэн сомневался в оправданности его славы — таким простаком тот казался с отсутствием нескольких зубов и непокладистой рыжеватой бородой. Но он быстро понял, что воин казался добродушным недотепой лишь на первый взгляд. Тревор все еще был наделен в его мыслях презрением. Об Ульваре он все еще не мог сказать ничего.
Казначей зашипел на Пратта, рискнувшего рассеять излишнюю помпезность происходящего. Все трое склонили голову, как только Ивэн перешагнул через последнюю ступень. Ему очень хотелось обернуться назад и взглянуть на магов, выкрикивавших его имя, но, согласно церемонии, ему предстояло это сделать уже будучи их королем.
— Опустись на колени, племянник, чтобы подняться Ивэном Первым правителем Дагмера и защитником магов.
Морган, последовавший за ним, взял в руки поднесенную на подушке из темной ткани корону. В лучах солнца рубины играли ослепительными красными бликами, и толпа ахнула, увидев венец нового короля.
Опустившегося на колени Ивэна нисколько не интересовали переливы драгоценных камней, оказавшихся над его головой. Краем глаза он следил за Стейном, по взмаху руки которого возгласы в одночасье стихли. Вмиг наступила пронзительная тишина, такая что было слышно, как десятки знамен трепещут на ветру.
Ивэн не удостоил внимания пастора Эйлейва, прикоснувшегося к его плечу стареньким томом Писания, над которым он молился на рассвете. Куда важнее было то, что мастер Стейн Локхарт выковал для него меч, подобного которому нельзя было отыскать. Зашуршали ножны, и через мгновение на плечо Ивэна легла сталь.
«Он заковал в этот клинок сам Север», — подумал юноша, стыдясь мысли о том, что такое оружие стоило всех его мучений.
Меч был простым, но сталь, из которой он был выкован, завораживающе сияла, совсем как путеводная звезда. Его рукоять была овита тонкой черной кожей. По широкому лезвию бежал глубокий желоб. Гарда меча была украшена узорами, которые Ивэн не мог разглядеть, глядя на клинок снизу вверх. Стейн Локхарт дрался с каждым, кто носил выкованное им оружие, и в стали рассказывал свои истории об этих людях. Клинки были похожи на своих владельцев и Ивэн был безмерно счастлив оттого, что его меч оказался таким — он словно желал именно его с того дня, как получил свои первые синяки в учебном бою.
— Я назвал его Зовущий ярость, — прошептал Стейн, глядя на юношу.
Ничего более волнительного тот никогда прежде не испытывал.
— Готов ли ты принять на себя клятву, наследник Дагмера? — пророкотал над ним Морган, обращаясь скорее к собравшимся магам, чем к нему.
— Я готов, — не задумываясь ответил Ивэн, но понял, что с его губ сорвался лишь шепот.
Он взглянул на дядю, брови которого насмешливо изогнулись. С едва заметной улыбкой он кивнул в сторону собравшихся магов.
— Я готов! — в этот раз юноша набрал полную грудь воздуха, и жители города все как один услышали его голос.
— Клянешься ли ты быть справедливым и милосердным, — начал говорить Эйлейв, после чего Ивэн наконец заметил его, — взращивать равенство и братство, заботиться о благе своего народа денно и нощно во славу своих предков и Создателя? Клянешься ли ты?
— Я клянусь!
— Да поможет тебе Создатель.
Юноша склонил голову, над которой Морган Бранд держал драгоценную корону. Он прижал руку к своей груди и прислушивался, как внутри зарождается нежданная гордость. С каждым словом клятвы страх рассеивался немыслимым образом.
— Клянешься ли ты, Ивэн Бранд, защищать свой
