— Умрет, вы хотите сказать?
— Да, умрет, начнет умирать.
— Рядом на столе будет находиться запасное андроидное тело.
— А если мы не сумеем вовремя переключиться на него? Если вашему позитронному мозгу будет нанесен невосполнимый урон, пока мы будем освобождать его от миллиона соединений, введенных в него еще при Смайт-Робертсоне, и переносить его в запасное тело? Вы — это ваш позитронный мозг, Эндрю. Восстановить мозг — позитронный он или иной какой — нибудь — невозможно. Если в нем что-то повреждено, то это уже навсегда. Если повреждение превысит допустимую грань, вы будете мертвы.
— И вы колеблетесь насчет операции именно поэтому?
— Вы же единственный в своем роде, другого такого нет. И мне ненавистна сама мысль, что я могу потерять вас.
— Но и мне эта мысль ненавистна, Элвин. Но, надеюсь, ничего подобного не случится.
Магдеску побледнел:
— Значит, вы настаиваете на операции?
— Настаиваю. Я безгранично верю в мастерство сотрудников «Ю. С. Роботс».
На этом спор закончился. Магдеску не удалось отговорить его, и Эндрю снова отправился на Восток в Исследовательский центр «Ю. С. Роботс», где уже целое здание было приспособлено под операционную.
Как-то днем перед отъездом он совершил длинную прогулку вдоль побережья под крутыми высокими, массивными скалами, мимо многочисленных луж, образованных прибоем, в которых Маленькая Мисс и Мисс так любили играть в детстве, и долго стоял, уставившись неподвижным взглядом в бурное, темное море, в простор небосвода, в белые облачка, собравшиеся в темные тучи на западе.
Наступило время заката. Золотая дорожка пролегла по воде. Как это было прекрасно! Какое чудное место этот мир, подумал Эндрю. Море, небо, закат, глянцевые под сверкающими каплями росы листья — все было прекрасно. Все!
Возможно, подумал Эндрю, он единственный робот, способный откликнуться на красоту окружающего мира. Роботы в целом скучный трудолюбивый народ. Они делают свое дело, и все. Такими уж они созданы. Этого от них хотят.
«Вы же единственный в своем роде, другого такого нет», — сказал Магдеску. И был, пожалуй, прав. Такого эстетического восприятия, как у него, не было ни у одного другого робота. Красота трогала его. Он наслаждался ею. Он сам ее создавал.
И не увидеть больше всего этого — как было бы жаль!
Но Эндрю тут же посмеялся над своей глупостью. Жаль? Кого? Если операция пройдет неудачно, он никогда об этом и не узнает. Этот мир и его красота будут потеряны для него, но кому до этого дело? Он прекратит свое существование, станет ни к чему не пригодным. Он будет мертв, а после этого что ему до того, что он не будет ощущать всех прелестей этого мира? Это и означало смерть: прекращение всякой деятельности, всех процессов в организме.
Риск, конечно, был. Но он должен был пойти на риск, потому что иначе…
Иначе…
Какое там иначе! Он просто был обязан пойти на это. Он больше не мог оставаться таким: внешне более или менее человеком, а функций человека — дыхания, приема пищи, обмена веществ, экскреции — лишенным.
Через час Эндрю был уже в пути. Элвин Магдеску, собственной персоной, встречал его на посадочной площадке «Ю. С. Роботс».
— Вы готовы? — спросил он Эндрю.
— Вполне.
— Тогда ладно, тогда и я готов.
Фирма явно не рассчитывала на авось. Они соорудили чудесный операционный театр, оснащенный куда лучше, чем то помещение, в котором производили пересадку его мозга из металлического корпуса в андроидное тело.
Великолепное помещение в форме тетраэдра освещалось сверху крестовидным пучком хромовых светильников сильным, но неярким сиянием. Из одной стены выступала платформа как раз посредине между полом и потолком, делившая зал почти пополам, а на ней размещалась блестящая прозрачная стерильная сфера, предназначенная для операции. Под платформой с расположенной на ней операционной находились приборы, обеспечивавшие постоянство температуры, влажности, стерильности в операционной: огромный темно-зеленый куб содержал в себе различные насосы, трубы подогрева, резервуары со стерилизаторами, увлажнители и другие аппараты. На другой стороне зала целую стену занимало огромное множество приборов, микрофон, камера и соединенные с ней экраны для трансляции происходящего, чтобы хирурги-консультанты, находящиеся вне операционной, могли контролировать операцию.
— Как вам нравится? — с гордостью спросил Магдеску.
— Производит глубокое впечатление. Очень обнадеживает. И льстит самолюбию.
— Вы же знаете, Эндрю, мы не хотим потерять вас. Вы очень важный… индивидуум.
Эндрю не мог не заметить сомнений в голосе Магдеску перед тем, как он произнес последнее слово. Казалось, Магдеску уже готов был произнести слово «человек», но вовремя поправился. Эндрю слегка улыбнулся, но не произнес ни слова.
Операцию провели на следующее утро, успех был безоговорочный. Не потребовалось ничего из реанимационной аппаратуры, установленной работниками «Ю. С. Роботс». Команда хирургов, строго следуя изобретенным самим Эндрю процедурам, очень быстро справилась с задачей отторжения атомных элементов, установила на их место метаболическую камеру, подключила новые нервные связи и проделала всю эту тщательно отрепетированную работу без сучка без задоринки.
Через полчаса после операции Эндрю уже сидел, исследуя свои позитронные параметры, анализируя захлестнувший его мозг поток данных о его новой системе обмена веществ.
Магдеску стоял у окна и смотрел на него.
— Как вы себя чувствуете?
— Прекрасно. Я же говорил, что все обойдется.
— Да, да.
— Как я уже говорил, моя вера в мастерство работников Центра непоколебима. И теперь, когда все позади, я имею возможность есть.
— Конечно. Во всяком случае, можете глотнуть оливкового масла.
— Вот так еда! Мне говорили, что оливковое масло имеет замечательный вкус.
— Пейте его, сколько хотите. Конечно, периодически будет нужно делать очищение метаболической камеры, как вам известно. Досадная необходимость, я бы сказал, но неизбежная.
— Досадная необходимость, но только в настоящее время, — сказал Эндрю, — можно ведь сделать метаболическую камеру самоочищающейся. У меня уже есть некоторые идеи на этот счет. И еще кое о чем.
— Еще кое о чем? — воскликнул Магдеску. — О чем же?
— О модификации для питания твердой пищей.
— Но в твердой пище есть элементы, не поддающиеся расщеплению, Эндрю, неудобоваримые ингредиенты, их надо выбрасывать из организма.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
