— Не знаю. Мы подрались. Он пошел открывать дверь — в нее кто-то постучал. Я пошел к себе, а он так и не вернулся.
— Не вернулся? И ты даже не попытался выяснить, что с ним случилось?
— Э-э-э… Кажется, его увезла полиция, — сказал Паук. — Э-э-э… просто предположение. Доказательств у меня никаких нет.
— Как тебя зовут? — решительно спросила Рози.
— Паук.
— Паук, — повторила Рози.
За окном, над водяной пылью от водопада кружила стая розовых фламинго, в слепящих солнечных лучах их крылья расплывались в бело-розовые пятна. Они парили величественно им не было числа, и Рози они показались самыми прекрасными созданиями на свете. Она перевела взгляд на Паука и, смотря на него, спросила себя, как вообще могла поверить, что это Толстый Чарли. Если Толстый Чарли был покладисто-добродушным, неловким и открытым, этот человек больше напоминал согнутый железный прут, который вот-вот сломается.
— На самом деле ты не он, да?
— Я же тебе сказал.
— Да… Сказал. И с кем я… И с кем я спала?
— Со мной.
— Так я и думала.
И дала ему пощечину — изо всех сил. Паук почувствовал, что губа у него снова закровоточила.
— Наверное, я это заслужил, — сказал он.
— Еще как. — Рози помолчала. — Толстый Чарли про это знал? Про тебя? Что ты со мной встречаешься?
— Ну… да… Но он…
— Вы оба ненормальные! — вырвалось у Рози. — Ненормальные, больные, злые люди. Надеюсь, вы будете гореть в аду.
Бросив последний недоуменный взгляд на огромную спальню, на прекрасные джунгли, огромный водопад и стаю фламинго за окном, она вышла в коридор.
Паук соскользнул по стене на пол, с губы у него стекала тоненькая струйка крови. Чувствовал он себя последним идиотом. Внизу с грохотом захлопнулась входная дверь. Подойдя к джакузи, он обмакнул в горячую воду край махрового полотенца, потом выжал и приложил к губе.
— Только этого мне не хватало. Зачем мне такая морока? — вопросил в пустоту Паук. Он произнес эти слова вслух: гораздо легче лгать себе, когда произносишь ложь вслух. — Неделю назад никто из вас, люди, был мне не нужен, и сейчас вы не нужны. Мне плевать. С меня хватит.
Фламинго ударились в оконное стекло как розовые оперенные пушечные ядра, оно разбилось, и по всей комнате полетели осколки, которые засели в стенах, в полу, в матрасе на кровати. Спальня заполнилась мельтешением розовых тел, хаосом огромных розовых крыльев и изогнутых черных клювов. От грохота водопада закладывало уши.
Паук прижался к стене. Путь к двери ему закрывали фламинго, которых, наверное, было сотни, если не тысячи: птицы высотой пять футов, сплошь ноги и крылья. Поднявшись, он сделал несколько шагов через стаю рассерженных розовых птиц, каждая из которых злобно глядела на него безумными глазками. А ведь издали они казались такими красивыми. Одна щелкнула клювом, пытаясь цапнуть Паука за руку. До крови не оцарапала, но все равно больно.
Спальня у Паука была просторная, но быстро превращалась в аэродром, на который совершают аварийную посадку сотни рушащихся с неба птиц. А над водопадом образовалось темное облако: судя по всему, приближалась еще одна стая.
Они клевали и драли Паука клювами, били огромными крыльями, но он знал, что истинная беда не в этом. Истинная беда в том, что, когда птицы набросятся разом, он просто задохнется под пушистой периной из перьев. Не слишком достойная смерть — быть раздавленным птицами, к тому Же не очень умными.
«Думай, — велел он себе. — Фламинго все равно что куры. И мозги у них куриные. Ты же Паук».
«И что с того? — раздраженно ответил ему внутренний голос. — Скажи что-нибудь новенькое».
Фламинго, приземлившиеся на пол, надвигались. Фламинго под потолком готовились спикировать. Не успел он натянуть на голову куртку, как они обрушились на него — словно кто-то стрелял по нему из пушки курами. Пошатнувшись, он рухнул на половицы. «Ну обмани же их, тупица».
С трудом поднявшись на ноги, он продрался сквозь море крыльев и клювов, пока не оказался возле окна, теперь оскалившегося кинжалами разбитого стекла.
— Глупые птицы, — весело сказал он и вылез на подоконник.
Фламинго не отличаются ни острым умом, ни умением решать проблемы. Если перед вороной положить кусок проволоки и бутылку с чем-нибудь съедобным, она скорее всего попытается сделать из проволоки инструмент, чтобы извлечь лакомство. А вот фламинго попытается сожрать проволоку, если она похожа на рыбешку или, возможно, даже если не похожа — на случай, если это какая-то новая разновидность рыбешки. И потому, даже если глупых птиц возмутило, с чего это застывший на карнизе человек стал вдруг дымным и бестелесным, фламинго не сумели понять, в чем тут дело. А лишь уставились на него безумными розовыми глазами кроликов-убийц и бросились в атаку.
Человек ласточкой упал с окна, прямо в туманную завесу водопада, и стая взлетела следом, а учитывая, что фламинго, чтобы подняться в воздух, нужен разбег, многие камнем рухнули вниз.
Вскоре в спальне остались лишь раненые или мертвые птицы: те, что разбили своими телами окно, те, что налетели на стены, те, что были раздавлены весом собратьев. Один еще живой фламинго смотрел, как дверь словно сама собой открылась и снова захлопнулась, но поскольку был птицей, не придал этому особого значения.
Стоя в коридоре квартиры Толстого Чарли, Паук старался перевести дух. Он сосредоточился на том, чтобы его спальня перестала существовать — а ведь обидно, так обидно: особенно ему было жалко проигрывателя и колонок, которыми он ужасно гордился. Да и вообще, где теперь держать вещи?
Впрочем, вещи можно раздобыть новые.
Если ты Паук, достаточно только попросить.
Мама Рози была не из тех, кто склонен злорадствовать, поэтому, когда Рози разразилась слезами на чиппендейловском диване, она воздержалась от улюлюканья, пения или небольшого победного танца. Впрочем, внимательный наблюдатель заметил бы в ее глазах радостный блеск.
Дав Рози большой стакан витаминизированной воды с кубиком льда, она выслушала слезливый рассказ дочери об обманах и разбитом сердце. К концу победный блеск в глазах сменился растерянностью, голова у нее шла кругом.
— Значит, Толстый Чарли на самом деле был не Толстым Чарли? — спросила мама Рози.
— Нет. Ну да. Толстый Чарли это Толстый Чарли, но всю прошлую неделю я встречалась с его братом.
— Они близнецы?
— Нет. Кажется, они даже не похожи. Не знаю. Я совсем запуталась.
— Так с которым ты порвала?
Рози высморкалась.
— Я порвала с Пауком. Это брат Толстого Чарли.
— Но ты же не была с ним помолвлена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
