Читаем без скачивания Рассвет над Майдманом - Олег Борисов

— Что скажете, барон?

Рядом с Драконом застыл каменным изваянием хозяин замка Шипастой Рыбы барон Швитц. Запертая дома внезапным набегом его дружина доблестно отбила пару нападений орков, не позволив им даже перебраться через рвы. А как только барон увидел подходящие скорым маршем войска повелителя, тут же вывел дружину и успел пощипать один из отходящих орочьих отрядов, захватив обоз и отбив больше двух сотен колодников.

— Не очень хороши дела, мой господин. Западный мост они все же спалили. Наше счастье, что вы смогли посадить три тысячи пехоты на коней, доставшихся после битвы, и столь быстро с войсками пришли сюда.

— Да, без пехоты мы бы и остатки этих мерзавцев не заперли. Сколько орков перебили на этом берегу?

— Не больше восьми сотен. Остальные успели уйти. Правда, драпали они знатно, у восточного моста вообще обозы бросили. У нас потери пока не сосчитали, но не меньше тысячи мы тут положили.

— Ничего, на том берегу закрепимся, через пару-тройку дней в степь пойдем. Все готово. А людям только возможность дай до их глоток дотянуться, без оружия порвут — голыми руками. Сильно в Приречье они народ разозлили.

— Жаль, что всех мохнатых тут не окружили. Лови их теперь по степи. Сам Его Величество когда пожалует?

— Завтра к вечеру. Пока на ту сторону войска надо перебросить. К утру бы всю пехоту туда перевести да конницу, чтобы степь смотрели. Не дай бог, ударят, сбросят обратно в реку.

— Не сбросят, первые полки уже на холмах там выстроились, часть попавших к оркам в полон я туда же отправил, чтобы укреплять берег помогали, другая часть тут поможет мертвым честь воздать.

— Хорошо, сэр Швитц. Отец приказал вашему соседу, сэру Троллеру принять под крепкую руку Болотников, они должны утром быть у восточного моста. Ему держать правый фланг. Вам — центр на том берегу. На левую руку встанет сын барона Клохорайна, молодой Летер. Король жаловал ему это право в память о бесстрашии отца. Мне надлежит быть на этом берегу, проследить за переправой и встретить основные войска. Помните, хоть на рассвете у нас будет на том берегу до пяти тысяч пехоты и трех тысяч конницы, но остатки орков мы здесь не раздавили, а по расчетам их не меньше четырех тысяч. Поэтому — глядите в оба и не зевайте. Осталось день продержаться, потом нас из-за мостов не сковырнуть.

— Не беспокойтесь, мой господин, они пообломали зубы о нас один раз, обломают и во второй.

И вскинув закованную в железо руку в приветствии, барон тронул коня, направляясь следом за вереницей солдат, медленно двигающихся через реку навстречу быстро темнеющему небу.

Скоропись причудливой вязью покрывает желтоватый лист бумаги.

«Спасибо за полученные вести, Фрайм. Очень интересная информация. Прошу продолжать в том же духе. Я только сегодня утром вернулся в Кхур и уже не успеваю в южные земли. События ускоряют темп и нам выгоднее быть в ее гуще, а не бегать по окраинам. Радует лишь то, что собранные нами деньги не пропали даром. Соседи успели прислать достаточно оружия и припасов, чтобы Драконы после полученной оплеухи проснулись и начали отвечать сталью. Местные торговцы стенают — в городе не осталось даже бродяг. Каждый способный держать меч или стучать молотком подался на север. Кто-то в ополчение, кто-то в трудовые отряды. Дошли слухи о чудовищном поражении орков под Ладарайном, их остатки сейчас гонят к реке. Наверное, на днях мы услышим, как их добили у мостов. Днем быстрым маршем туда же, на север, ушли конные наемники Зур, все прекрасно вооруженные. Возможно, к осени головы орочьих вождей украсят местные стены, а к зиме все Орочье Поле будет принадлежать Драконам.

Как только победа станет явной, сюда съедутся полномочные послы всех заинтересованных сторон. Представители Болотного королевства уже мозолят глаза местным царедворцам. Хотя за тебя проплачено, но тебе нужно будет остаться в Оромане. Твоя информация, твои глаза и уши мне важнее сейчас там. Вместе с этим письмом я перешлю пару расписок, обернешь их в столь любимое тобой золото. Вот перечень дел, на которые, не скупясь, потратишься…»

Через четыре дня Фрайм получил это письмо, скрытое в кожаном кошеле, вместе с другими важными для него документами.

Давно прошли те времена, когда в каждом маломальском городке можно было увидеть торговую лавку гнома, или меняльную контору, или даже отделение Всеобщего Гранитного Банка. Во времена тяжелых потрясений, гномы оказывали любую помощь своему Владыке. Люди не забыли тех, кто ковал их врагам лучшее на этом материке оружие. После победы многие бородатые головы легли под топоры палачей, а накопленные долгими годами сокровища сменили хозяев, частью попав в кладовые тех или иных королей, частью в руки лихих людей, громивших лавки и дома «презренного народа».

Дважды за пошедшие две тысячи лет гномы пытались вернуться в человеческие города и села. Дважды после этих массовых переселений их беспощадно резали. Лишь последние четыреста лет взаимная ненависть пошла понемногу на спад. То ли отчаянных гномов остались единицы, то ли люди расселились настолько широко, что среди них сгорбленные фигурки окончательно потерялись. Но даже в наши дни пробирающийся по улице гном легко мог получить в спину недоброе слово, а то и камень. А мелкие шайки считали этот народ своей законной добычей.

Но несмотря на все трудности жизни в человеческих городах, подземный народ все равно содержал магазинчики и пытался возродить растерзанную банковскую паутину. Они торговали самоцветными камнями, поставляли различным коронам самородное золото и занимались ростовщичеством. Через редких представителей в горы тянулся ручеек продовольствия, кож и тканей, а обратно ночами доставляли драгоценности и металлы. В гонцы отбирали самых хитрых и осторожных, способных обмануть любого соглядатая и доставить ценный груз, который мог прокормить не один год десяток дерзких людей. Но сегодня одному из путников не повезло. Гном успел незаметно передать бесценный мешок своим родственникам, но его запутанную дорогу домой прервали рядом с портовыми складами.

В последнее время Глэду понравилось забираться ночью на крыши складов, окружающих рынки. Здесь шла своя жизнь. Многочисленные носильщики после тяжелого трудового дня поднимались на нагретые жарким солнцем плоские глиняные крыши, расстилали свои циновки и делили скудную трапезу, торговали, менялись, выясняли отношения, спали. Рано утром, с первыми лучами солнца, вся эта огромная масса медленно спускалась в укрытые тенями улицы и площади и растекалась по многочисленным лавкам, чтобы успеть привести пространство перед ними в порядок, принести необходимые грузы и убрать мусор, либо втянуться в портовые и прочие хозяйственные строения огромного города и прожить еще один день, тяжким трудом зарабатывая на кусок хлеба.