будет протекать легче. Что ж, пусть так, мы не против. Оказаться первой выпала честь мне, поэтому я сразу приняла отвар, пахнущий сонными зельями и хвоей. Что было ещё, не смогла различить, слишком много всего намешано. Вкус был достаточно приятным, с нотками пряностей.
— Не волнуйся. Я рядом, — на грани сознания услышала голос Вольграна и уплыла в тот злополучный день.
Лес. Снег. Мастер Эмольсин, идущий впереди. Вольгран рядом, поправляющий плащ. Всё в точности как в тот самый день. Даже ощущение холода на коже… Моего взора вновь касается мантия преподавателя и груз потери, осознание его гибели тяжелым камнем оседает в груди. Мне потребовалось не меньше минуты, чтобы отогнать эти чувства и отгородиться от всего, полностью сосредоточившись на деталях происходящего.
События проносились калейдоскопом. Вот мы услышали стук в лесу, и мастер покидает нас, укрыв защитным куполом. Затем мы идём по следам и видим кровь… тело преподавателя, оскаленную морду чудовища. Первый удар, первый крик, первая наша кровь. Мои трясущиеся пальцы при создании портала, надежда в глазах Вольграна при вестнике. Нападение монстра. Испуг в глазах Бронса и он бросается наперерез волку-оборотню, чтобы подарить мне шанс на спасение. Рука на животе Вольграна, кровь… так много крови и он падает. Мои слёзы, мои крики. Удары когтей по стенам купола. Трещина на защите. Озлобленные глаза сумасшедшего оборотня. Открывающиеся порталы. Куратор и поверженное чудовище. Последнее, что я увидела был Вольгран, которого уже спасли. Его тёплая улыбка и странный взгляд, перед тем как он коснулся моих губ.
Затем темнота и странное чувство, словно меня выкинуло в свежие воды утреннего моря. Я медленно приходила в сознание, ощущая реальность и… прикосновение к своей руке. Сфокусировав взгляд, увидела такую знакомую ладонь… такую… Мои глаза поднялись выше, чтобы встретиться с серыми, наполненными светлым серебром, глазами Вольграна. Он улыбался и нежно смотрел на меня. А я… я… растерялась.
— Кхм… — дал о себе знать сидящий рядом куратор.
Я выдернула ладонь из цепкой хватки Бронса, пытаясь разобраться с собственными чувствами.
— Что ж, теперь настала очередь Вольграна. Пей, — куратор протянул стакан с зельем одногруппнику, и я увидела как он хитро поглядывал, то на меня, то на Бронса. О, Боги! Они всё видели! Они видели поцелуй. Ну, конечно же, они всё и должны были видеть. Мрак!
Меня бросило в жар, и вспотели ладони от жуткого неудобства перед присутствующими. Ведьма пыталась скрыть улыбку и выглядеть серьёзно, но выходило из рук вон плохо. Куратор совершенно не собирался скрывать свои чувства и продолжал ухмыляться, одобрительно смотря на Вольграна. А последний, с удовлетворённой улыбкой, уже успел опустошить стакан, и его глаза начинали закрываться. Он погрузился в необходимое состояние, продолжая удерживать эту милую улыбку. Милую? Это я так подумала?
— Мальчик погрузился. Картинка проявляется, — прокомментировала ведьма и, действительно, на шаре, что стоял на круглом столе, мелькал лес.
Чёткость установилась, и теперь все те страшные события мы видели от лица Бронса. Мастер Эмольсин шагал, практически утопая в снегу, мы следом за ним. Так странно было смотреть на себя, постоянно убирающую волосы с лица, которые постоянно непослушными змейками ползли по румяным щекам. События понеслись с большой скоростью, но я успела для себя отметить, что Вольгран слишком часто смотрел на меня, проверял меня и пытался защитить, подставляясь перед чудовищем. А затем… затем я увидела вновь себя, когда Вольгран оправился после работы лекарей, и я пришла его проведать. Это было просто… невероятно. Я никогда не видела себя настолько красивой, настолько женственной и… я словно немного светилась. Мои глаза, немного влажные после пролитых слёз, напоминали яркие ночные звёзды. Губы… я ощутила чувства Вольграна и его неудержимое желание коснуться их.
Картинка оборвалась, оставляя темноту на шаре. А я поняла, что последние секунды не дышала от осознания того, что сейчас увидела и почувствовала. Шокировано перевела взгляд на приходящего в себя одногруппника, того, кто спас мою жизнь и… Он не притворялся и не играл! Он действительно испытывает светлые чувства ко мне. Сейчас в этом я нисколько не сомневалась. Я была абсолютно уверена в этом!
Боги! Вольгран, я действительно тебе нравлюсь и, судя по тому, что я смогла уловить под твоими воспоминаниями, возможно, даже больше, чем просто нравлюсь.
— Это волшебно, — тихо прошептала ведьма, но в “звенящей” тишине её слова прозвучали как крик.
— Арэн, — тоже почему-то прошептал Вольгран, но дальше не сказал ни слова. Ему и не требовалось что-либо говорить. Я всё видела по его взгляду. Он был рад, что смог доказать мне искренность своих чувств и напряжён, ожидая реакции. А я… я не знала, что мне сейчас сделать и как себя повести. Я точно знала лишь одно, что теперь те чувства, которые у меня начали зарождаться к этому парню, могу не зарывать так глубоко, что они никогда не смогут вырваться наружу, оставляя кровоточащую рану на сердце, как погибшие первые чувства к мужчине. Теперь мне не страшно, что это всё может быть обманом.
— Думаю, что сегодня каждый нашёл то, что искал, — загадочно сказал куратор и первым поднялся со своего места. — Благодарен тебе, Виви. Ты нам очень помогла. Я многое смог узнать.
— Скажи, что я ошибаюсь, Рон и это не… — женщина не успела закончить фразу, как была перебита куратором.
— Боюсь, что так, Виви. Нам пора. Нужно как можно быстрее поговорить с ректором.
— Я переживаю за вас, Рон. Будьте осторожны, — ведьма поднялась вслед за куратором и обеспокоенно смотрела на него.
— Будем. Не волнуйся, мы справимся. У нас много заготовлено козырей, — настолько уверенно он сказал эти слова, что даже у меня отступили сомнения и страх. — Адепты! Нас ждут дела, поторопимся.
Глава 31
Вольгран
Вернулись в Академию мы только под утро. Уставшие, вымотанные, но готовые идти до конца. На данный момент, нам предстоял разговор с ректором, в котором наш куратор вынесет на обсуждение всё то, что мы узнали во время нашего похода в город. У него уже таились в голове какие-то мысли, но делиться с нами, судя по-всему, он пока что не намерен. Да и вообще, он настолько погрузился в себя, что всю дорогу был крайне неразговорчив. Чего ожидать от его молчания, было непонятно, и мы с Аранэей от этого испытывали лёгкий дискомфорт. Лишь когда
